— Джимми?
— Я в порядке, — я засасываю обратно в рот немного слюны. Я действительно заслужил это. Полностью.
Фрэнки Наклз подходит, чтобы посмотреть на меня, проверить признаки жизни, тыкаясь носом в мое ухо, и обдаёт меня холодным, влажным чихом. Я хочу повернуться к нему лицом, но как только пытаюсь пошевелиться, то чувствую такую боль в моих яйцах, будто к ним приложились раскалённой кочергой. Я реву в ковер.
— Ты ранен?
— Пах, — рычу я.
— О нет.
Я пытаюсь перевернуться, но мои ноги связаны, так что я просто остаюсь на месте, чувствуя легкую жгучую боль от ковра на моей щеке. Интересно, может ли человек реально умереть от смущения? Я смотрю на Мэри и её волосы, спадающие на плечи. Собака глядит на меня сверху вниз, в нескольких дюймах от моих глаз.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я её. Когда я это делаю, клянусь Богом, брови собаки опускаются, будто бы я говорю с ним.
Она моргает.
— Я... Думаю, я твой новый физиотерапевт?
Что ж. Прибейте меня.
Но в этот момент в раздевалку входит Радович, его тренировочные штаны свистят, а синие кроксы издают под ногами негромкие пукающие звуки. Он верит в три вещи: в то, что пропуск отжиманий — это преступление, в кроксы и Red Bull. И он обладает абсолютным даром констатировать очевидное.
— Фалькони. Ты лежишь на полу.
Говорю же вам.
В это же время Фрэнки Наклз поворачивает свою неряшливую голову, чтобы посмотреть на Радовича и на отверстия на его обуви, а после совершенно слетает с катушек.
_____________________________
Примечания:
1Цепь противоскольжения — представляет собой конструкцию, надевающуюся на колеса транспортного средства с целью улучшения его проходимости.
2Лейк-Шор-Драйв — скоростная автомагистраль, которая проходит вдоль береговой линии озера Мичиган через город Чикаго, штат Иллинойс.
3Old style — английское темное пиво.
4 «Пеликанья бомбардировка» —Пеликан Blue Bird из игры Angry Birds.
5Ivory — мыло, созданное компанией Procter & Gamble в 1879 году и популярное в начале XX века. Известно своей способностью плавать на воде.
6Намасте’ — индийское и непальское приветствие, произошедшее от слов «намах» — поклон, «те» — тебе.
Глава 17
Мэри
— Эта собака-терапевт — отвратительная, — говорит тренер Радович, стоя посреди раздевалки в носках и посасывая Red Bull из банки.
Мне удалось стащить с его ног кроксы, прежде чем он остался с изувеченными лодыжками, и спрятать их на верхней полке шкафчика Джимми. Сейчас я слышу хруст его пальцев и звуки отрыжки у себя за спиной. Есть что-то такое в его глазах, отчего мне кажется, что тренер далеко не семи пядей во лбу. Я почти уверена, что этого парня не из НАСА позаимствовали. Радович делает большой глоток Red Bull, но не глотает, а будто полоскает напитком свой раздутый рот.
Я подвожу Джимми к массажному столу и помогаю ему сесть. Из-за размеров этого парня стол становится похожим на детский надувной матрасик. Его ноги свисают с нижней части, голова с верхней, а плечи чуть ли не на пять дюймов шире обеих сторон. Джимми смотрит на меня своим озорным взглядом, который заставляет меня плавиться.
Оставайся профессионалом, Мэри. Делай свою работу.
Я настраиваю подголовник на максимальную длину и кладу на него голову Джимми, позволяя своим пальцам задержаться на его сексуальных, густых, идеально подстриженных волосах...
Мэри!
Я в курсе, что я тут из-за его плеча, но паховая травма неотложна. Я не могу игнорировать её. И этот пах.
О, Боже, это катастрофа.
Сосредоточься. Он просто пациент. Вот и все. Всё просто. Пациент с травмой паха, которую он получил, потому что упал, пытаясь добраться до тебя в раздевалке Чикагских, мать их, Медведей. Просто обычное утро.
— Может быть, стоит уложить тебя на пол, — говорю я ему. — Из-за плеча.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Джимми ворчит себе под нос что-то вроде: «Звучит неплохо».
Эй, Бог, ты здесь? Это я, Мэри…
Но я вижу, что ему больно, и не уверена, что лежание на полу поможет.
— Дай-ка мне взглянуть на твой пах.
Глаза Джимми встречаются с моими. Радович стоит так близко, что я слышу, как с тихим свистом вырывается воздух из его носа и отдается эхом в верхней части алюминиевой банки в его руке. Этому парню определенно стоит промыть себе нос.
— Тренер, кажется, Докинз хотел поговорить с вами, — говорит Джимми, поворачивая голову, чтобы посмотреть мимо меня, и одновременно открывая восхитительный вид на вены и мышцы на шее.
Этот парень — просто чистая сексуальность. Восхитительные двести восемьдесят три фунта под кончиками моих пальцев.
Радович уходит прочь, крича: «Докинз!» во всю мощь своих легких.
Теперь мы одни. Джимми закидывает одну руку за голову, точно так же, как сегодня утром в постели, и улыбается мне. Он в спортивных штанах, толстовке и поношенной теннисной обуви, а его волосы в восхитительном беспорядке.
— Ну. Еще раз здравствуй.
— По крайней мере, это объясняет, почему я думала, что видела тебя раньше, — шепчу я, делая вид, что занята своим планшетом. Это старый армейский трюк, которому научил меня полковник Кертис. Планшеты заставляют всех выглядеть официально. Он сказал, что именно так его повысили до сержанта. Или что-то типа того. — Так значит, ты не просто модель «Gillette», — я притворяюсь, что что-то записываю, хотя на самом деле, просто пишу его имя на бланке очень-очень медленно. — А автосалон?
— «Фалькони Форд» и «Фиат», — улыбается он. И подмигивает.
Внезапно у меня перед глазами всплывает скоростная автострада Дэна Райана. Так вот чьё это лицо.
— Ты на рекламных щитах! Подмигиваешь вот так.
Он фыркает.
— Возможно.
— Не могу поверить, что не узнала тебя, — шепчу я. — Ты, вообще-то, знаменит!
Он качает головой.
— Это было потрясающе. Я бы хотел, чтобы ты и сейчас не знала.
Но я знаю. Тут уж ничего не поделаешь. Джеймс Фалькони, 34 года, 128 килограмм, 2 метра ростом — мой пациент.
«Кодекс этики физиотерапевта, пункт 4Е: физиотерапевты не должны вступать в какие-либо сексуальные отношения с пациентом…»
О, Боже. Но все будет хорошо. Всего один сеанс, а потом передам его доктору Кертису. Мы сможем держать руки подальше друг от друга в течение одного сеанса и притворимся, что прошлой ночью ничего не произошло. Возможно.
— Милый шарфик, — говорит Джимми, проводя языком по зубам.
Я широко, до боли, открываю глаза, и моргаю, глядя на него и крепче прижимая шарф к шее.
— Моя соседка по комнате спросила, не напал ли на меня пылесос. Она пыталась угадать марку!
Джимми улыбается, и у него на щеках появляются те самые очаровательные ямочки. Затем он сдвигает руку вниз за голову и чешет шею, а потом, будто бы случайно, проводит пальцами по моим бедрам.
Не случайно. Я издаю тихий всхлип.
Потом прочищаю горло. Я наклоняюсь и достаю из сумки жвачку, разворачивая её осторожно и сосредоточенно. Как будто, только я положу жвачку в рот, настанет время приступить к делу.
Ладно. Делу время, как говорят «Летучие конкорды»1. Условия идеальные. Я кладу освежающую Джуси Фрут2 на язык и расправляю плечи.
— Хорошо, Мистер Фалькони, — я смотрю на свой планшет, который прикрепила к форме для заметок, и читаю вслух: — Повторяющиеся повреждения плечевой мышцы, влияющие на качество работы?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Джимми, явно смущённый, тяжело сглатывает.
— Да, — говорит он, морщась и держась за ногу. — Но прямо сейчас мне чертовски больно в другом месте, — его рука скользит вниз к бедру, а огромный большой палец лежит на яйцах.
Мысленно я успокаиваю себя. Я работала с самыми разными пациентами и могу быть объективной. Я могу быть профессионалом. Это всего лишь пах.
