заняло времени, а волосы я решила не укладывать, оставив их волной спадать до талии. Для полноты картины я укуталась в плащ, закрепив его лишь на несколько завязок. Если Ивеллиос так хочет, пусть получит свое представление.
Выйдя из-за кресла, я встала в нескольких шагах от принца и потянулась к завязкам. Пальцы неспешно перебирали бархатные верёвочки, удерживавшие края верхней одежды сомкнутыми. Ивеллиос лишь покосился на меня, но поднял глаза лишь при шелесте упавшего на пол плаща.
Золотистые нити, вплетённые в тёмно-бордовую, почти чёрную ткань блеснули в приглушённом свете. Я почти физически чувствовала, как взгляд принца поднимается по ноге в высоком разрезе юбки, по открытой талии и задерживается на груди, прикрытой лишь короткой, хитро закрученной полоской материала. Когда наши с ним взгляды встретились, я уловила исходящее от принца сожаление и в то же время любопытство.
Выдохнула и сделала змееобразное движение телом, вернув внимание Ивеллиоса тому, что находилось ниже моего лица. Волны от груди вниз по телу, плавные движения руками и короткие шаги — я погружала принца в состояние лёгкой истомы и расслабления, пока ещё на расстоянии, но с каждым шагом становилась всё ближе, дразня и притягивая одновременно.
Холодное выражение лица принца при моём приближении оставалось неизменным, но как бы он ни старался, не мог скрывать во взгляде нарастающего желания. Теперь он не отводил глаз, следя за соблазнительными изгибами моего тела, за манящей близостью, которой не мог воспользоваться. Его пальцы на подлокотниках чуть сжались, когда я оказалась прямо перед ним и опустилась на пол, запрокинув голову так, чтобы стали видны нежные линии шеи, тонких ключиц и мягкой груди. Изогнулась и поднялась, вильнув бёдрами, показав ногу чуть выше приличного. Если бы принц протянул руку, то смог бы коснуться кончиками пальцев округлой и призывно оголившейся полоски кожи.
Грудь Ивеллиоса поднималась чаще обычного. Я слышала его дыхание, учащённое, прерывистое. Мне закралась в голову шальная мысль, узнать, насколько сильно оно отличается от дыхания Элриса во время ласк. Скользнув мимо принца, прогнулась в спине так, чтобы мои волосы упали на колени сидящего, а лицо оказалось рядом с его. Чуть повернув голову, Ивеллиос едва не коснулся моих губ, оказавшихся слишком близко, приоткрытых и дразнящих. Он прикрыл глаза.
— Достаточно.
Я выпрямилась и остановилась рядом с ним. Гибкая. Разгорячённая. Я и сама вошла во вкус от собственного танца, и теперь требовалось время, чтобы чувства утихли.
Ивеллиос сидел передо мной, замерший в напряжении. Слабого света было достаточно, чтобы я заметила, гулявшие по его лицу желваки и то, с какой силой его пальцы стискивали подлокотники. Я опустилась рядом с ним на колени, будто случайно слегка задев его руку грудью. Принц вздрогнул и нахмурился.
— Уходи, — коротко скомандовал он, не открывая глаза.
— Но почему, Ваше Высочество? Вам не понравился танец? — мой невинный вопрос прозвучал сладко, как плавящийся на жарком теле мёд.
Принц судорожно втянул воздух сквозь зубы.
— На сегодня достаточно. Одевайся и уходи.
Ледяной панцирь принца растаял, и теперь тело молодого человека пылало. Я кожей чувствовала исходящий от него жар. А ведь мой танец ещё даже не был окончен. Страшно подумать, что было бы, если бы принц меня не остановил, но ему и сейчас придётся очень тяжело.
Моя обида на него исчезла, словно ее и не было. Ивеллиос не мог видеть сочувствующей улыбки, игравшей на моих губах, пока я вставала и завязывала плащ. Потому что до самого моего ухода так и не открыл глаза.
Всё следующее утро меня не покидали мысли об Элрисе. Знает ли он о том, как глупо я попалась, выполняя его поручение? Или о том, что мне приказал сделать его брат? Сердится ли он или беспокоится за меня? К тому же, с момента, как сон выпустил меня из своих объятий, не покидало чувство стыда перед старшим принцем за все, что я вчера совершила. Даже выбранный для него танец теперь казался до смешного глупым и вызывающим. Почему я решила станцевать именно его? Если бы Ивеллиос решил отомстить брату, сделав своей, то ничто ему бы не помешало. А он, даже будучи в ярости, опьяненный вином и похотью, не тронул меня и пальцем.
Селена, кого же ты вчера пыталась наказать?
— Опять у тебя что-то случилось? — шепнула мне Каэла за завтраком. — Ты такая подавленная. Это после вчерашней выволочки? Или, может, ты… — от пришедшей в голову мысли она ахнула и отшатнулась. Всмотревшись в моё лицо, она вновь наклонилась ко мне и угрожающе начала. — Ты снова с Элрисом была?
Я слабо усмехнулась и покачала головой. Три бутерброда с сыром и помидорами легли в мою тарелку, рядом посыпался виноград. Кай бросила рассеянный взгляд на мою еду.
— Если не Элрис, — продолжила она задумчиво. — Неужели у тебя… У тебя было что-то, — она сглотнула. — Что-то. С Ивеллиосом? И ты мне вчера не рассказала?
Я выдохнула и укоризненно посмотрела на подругу.
— Кай, о чём ты говоришь? Конечно, нет. И потом, ты же видела, когда я вернулась в храм.
— То, что я видела, еще не значит, что ты не убежала оттуда, стоило мне уйти к себе.
Приподняв брови и выпятив губы, как всегда делала Одария, когда была чем-то недовольна, Кай принялась накладывать себе завтрак.
— Что же такого произошло, раз ты такая хмурая? Принц просто отчитал тебя и все.
— И очень убедительно притворился, что хочет меня убить, — я задумчиво покрутила в пальцах виноградинку. — И хотя он этого так и не сделал, сумел доставить несколько неприятных минут.
Каэла кивнула.
— Думаю, как и ты ему со своими фокусами.
— Наверняка, — я откусила кусочек ягоды.
— Плохо, что он даже не дал тебе извиниться. Ивеллиос может до сих пор злиться на тебя.
— Кай, опять ты настроение мне портишь!
— Кто-то должен мыслить трезво! — подруга укоризненно нахмурилась. — Может, тебе стоит самой к нему прийти? Объясниться.
Виноградинка попала не в то горло, и я закашлялась.
— Ты в своём уме? — Просипела я, уворачиваясь от крепкой смуглой ладошки. — Чем дальше я буду держаться от дворца, тем лучше.
Каэла
