Читаем без скачивания Мокрое волшебство - Эдит Несбит

— Они сражались против нас?

— Да! — выкрикнули разом Бернард и Мэйвис, не дав ответить Принцессе.

— И, между прочим, весьма успешно, — добавил Фрэнсис.

— Если вы раскроете численность армии морелендцев, вам вернут хвосты и мундиры и отпустят. Будете говорить?

— Разве такое возможно? — был ответ Принцессы. — Я русалка и Принцесса Королевского Дома. И никогда не предам свою страну.

— Нет, полагаю, что не предашь, — рассудила Королева. И, секунду помолчав, добавила, — поднесите чашу забвения!

Чаша забвения была необычайно сладка. У неё был вкус ирисок, кокосов, ананасового мороженого, и сливового пирога, и ещё цыплячьего жаркого с лёгким привкусом лаванды и розовых лепестков и самого что ни на есть лучшего Одеколона.

На вечеринках детям приходилось пробовать чаши сидра и чаши с шампанским, но ни то, ни другое им не понравилось, однако, чаша забвения была просто восхитительна. Это был кубок опалового цвета, сказочно-розовых, перламутровых, зеленоватых, голубых и серых оттенков, а по бокам были выгравированы изображения красивых спящих людей. Кубок передавался из руки в руку, и когда каждый отпивал достаточно, Высокий Лорд Чашеносец, очень симпатичная, неразговорчивая рыбина, сдерживающим жестом касался чаши и передавал её дальше, держа кубок в своих плавниках. Таким образом, один за другим, чашу испили все. Кэтлин была последней.

На четверых из пятерки питьё не подействовало, но Кэтлин менялась у них на глазах, и хотя они были подготовлены к тому, что глоток забвения заставит её всё позабыть, было просто ужасно наблюдать его ужасающее действие воочию.

Рука Мэйвис покровительственно обнимала Кэтлин, но в тот момент, когда напиток был проглочен, Кэтлин отбросила эту заботливую руку и отпрянула. Это ранило больнее ножа. Потом она взглянула на братьев и сестёр, а это так невыносимо, когда глаза любимых людей смотрят на вас, словно на незнакомца.

Было условлено, что теперь, пока пленники все ещё в сетях, они должны делать вид, что чаша забвения возымела действие, держаться спокойно и выглядеть как можно тупее. Но Мэйвис не могла перенести эту холодность своей дорогой Кити, а этого никто в расчёт не взял.

Поэтому, когда Кити глянула на Мэйвис как на чужака, который ей, пожалуй, неприятен, и увернулась от её руки. Мэйвис не смогла это стерпеть, и, прежде чем Принцесса или братья смогли её остановить, душераздирающе воскликнула:

— О, Кити, дорогуша, да что же это такое? В чём дело?

В довершение ко всему, оба мальчишки очень громким и отчётливым шёпотом возмутились: «Замолкни, Мэйвис!», и лишь Принцесса сохранила достаточно самообладания, чтобы промолчать.

Кити обернулась и глянула на сестру.

— Кити, дорогуша… — снова позвала Мэйвис и остановилась, потому что на её месте никто не сможет повторить слово «дорогуша» кому-нибудь с взглядом Кити.

Она отвела глаза, в то время как Кити обратила взгляд на Королеву… и не только взгляд, но и стопы, чтобы прильнуть к королевскому колену так словно это было колено её родной мамы.

— Дорогое маленькое создание, — промурлыкала Королева, — видите, она совершенно ручная. Я, пожалуй, сделаю её своим любимым зверьком. Ах ты мой славный, маленький зверёк!

— Не смейте её забирать! — закричала Мэйвис, но Принцесса снова шикнула на неё, Королева восприняла её вопли с презрительным равнодушием, а Кити примостилась у ног своей новой хозяйки.

— Что же до всех остальных, — сказала Королева, — то совершенно очевидно, что напиток забвения пока на вас не подействовал. Посему, я не могу отдать вас в подарок моим отличившимся дворянам, которые ждут от меня какой-нибудь домашней зверушки. Завтра попробуем забвение ещё раз. А пока… Тюремщик, кандалы!

Вперёд выступил высокий житель Пучин с кислой миной на лице. Через его руку были перекинуты чешуйчатые хвосты, от первого взгляда на которые сердца детей встрепенулись, поскольку они надеялись, что хвосты были их собственными. Но стоило надеть хвосты, как они сразу поняли свою горькую ошибку.

— О, да, — сказала Королева, — это ненастоящие хвосты. Вы не сможете ни снять их, ни плавать с ними, ни ходить. Впрочем, с ними можно передвигаться ползком по дну океана… В чём дело? — обратилась она к Тюремщику.

— Этой заключённой не подходит ни один хвост, — заявил Тюремщик.

— Я принцесса правящего Русалочьего Дома, — сказала Фрейя, — и ко мне не пристанут ваши оскорбительные фальшивые хвосты.

— Ну, так бросьте их всех в темницу, — велел Король, — такие же угрюмцы, как и все остальные пленники, не правда ли?

Темница была огромным зданием и расширялась кверху, отчего казалось, что она едва балансирует на дне морском, но на самом деле с обоих концов она была подпёрта огромными скальными глыбами. Заключённых приволокли туда в сетях, а этот способ передвижения настолько беспорядочен, что только когда Тюремщик оставил их в покое, они обнаружили, что на самом деле тюрьма — это корабль: огромный лежащий на дне корабль, совершенный до мелочей, словно только сегодня покинул док. Казалось, вода ничуть не испортила его. Их заперли в гостиной, и утомлённые напряжённым днём пленники улеглись на удобные подушки из красного бархата и крепко уснули. Даже Мэйвис, которая поняла, что Кэтлин нашла в лице Королевы друга, и потому опасность ей не грозит.

Принцесса сомкнула глаза последней. Ещё долго она смотрела на спящих детей.

— О, ну почему, почему они никак до этого не додумаются? — вымолвила она, — и почему нельзя мне им об этом говорить?

Ни на один из вопросов ответа не было, и, наконец, Принцесса уснула сама.

Должна признаться, что разделяю удивление Принцессы тем, что дети не провели ночь, повторяя на все лады «Услышь меня, прекрасная Сабрина…». Ведь на каждое заклинание, конечно же, откликнулся бы какой-нибудь из жителей Мореленда, и таким образом можно было бы без труда сколотить маленькую армию, одолеть с ней Тюремщика и сбежать на свободу.

Мне бы хотелось располагать временем, чтобы рассказать Вам, что сталось с Кэтлин, Вам ведь наверняка ужасно понравилось бы читать о повседневной жизни избалованной ручной королевской малышки. Не менее интересно, чем Вашему четвероногому Пирату или Шарику зачитываться, если бы они умели: «Жизнеописанием одного из японских спаниелей королевы Александры». Но время не ждёт, и мне придётся сократить мою историю. Невозможно ведь пересказать всего обо всём, верно?

На следующий день тюремщики принесли заключённым еду, а также вторую порцию напитка забвения, который, конечно, не подействовал, и пленники провели день, измышляя пути к бегству. Вечером сын Тюремщика снова принёс напиток забвения вместе с ужином и остался надзирать, пока они ели. Он совсем не выглядел злобным, и Фрэнсис рискнул с ним заговорить.

— Однако, — вымолвил он.

— Однако, что? — переспросил юный глубинник.

— Вам запрещено с нами разговаривать?

— Нет.

— Тогда расскажите, что с нами будет.

— Не знаю. Но скоро это выяснится. Тюрьмы быстро наполняются и скоро переполнятся совсем. Тогда некоторых из вас придется отпустить под так называемое досрочное освобождение, то есть с этими ненастоящими хвостами, чтобы вы не смогли далеко уйти, даже если чаша забвения и не возымеет действия.

— Однако, — настала очередь Бернарда.

— Однако, что?

— Почему Король и Королева не участвуют в сражениях, как Русалочье Королевское Семейство?

— Закон не велит, — пояснил глубинник. — Мы как-то захватили одного Короля, и наш народ побоялся, что точно также могут захватить наших Короля и Королеву, потому и придумали такой закон.

— А что вы с ним сделали, с пленным Королем? — спросила Принцесса.

— Поселили его в Остводе, — отвечал парень, — это клочок воды, полностью окружённый сушей.

— Я бы хотела с ним повидаться, — сказала Принцесса.

— Нет ничего проще, — сказал подводник, — получите только досрочное освобождение. К тому месту ведёт довольно длинная дорога, почти вся под водой, конечно, но большая часть нашей молодёжи бывает там трижды в неделю. Ну, разумеется, он теперь не может быть королем, зато его сделали профессором Моллюскологии.

— Он что, не помнит, что был королем? — поинтересовалась принцесса.

— Конечно, но он был настолько учёным, что даже чаша забвения не смогла лишить его всех знаний — вот почему теперь он профессор.

— А каким Королевством он правил? — с волнением спросила Принцесса.

— Он был Королём варваров, — поведал сын Тюремщика, и Принцесса вздохнула.

— Я надеялась, что он окажется моим отцом, — молвила она, — Вы же знаете, он затерялся в море.

Юноша-подводник сочувственно кивнул и ушёл.

— А он, кажется, не такой уж и страшный, — заметила Мэйвис.

— Нет, — согласилась принцесса, — никак не могу понять. Я-то думала, что весь Пучинный народ — ужасные, жестокие и безжалостные создания.