Читаем без скачивания Мето. Мир - Ив Греве

Ровно через двадцать шесть минут Каэлина уже снова на ногах и разминает мышцы. Я достаю фонарик, чтобы осветить карту, и показываю пальцем маршрут. Каэлина тянет меня в другую комнату, ведущую во двор, усыпанный строительным мусором и обломками. Мы пересекаем его, выходим на улочку с глухими стенами и добегаем до главной дороги. Район кажется безлюдным, вдалеке слышен шум машин. Мы быстро шагаем, не встречая ни одной живой души, доходим до улицы с одинаковыми домами, перелезаем через невысокую изгородь и прокрадываемся в сад «фальшивого дома». Пару минут мы негромко стучимся в дверь гаража, после чего слышим первые звуки. Из зарослей за спиной выходит мальчик лет шестнадцати-семнадцати, который, должно быть, долго за нами следил. Он совершенно спокоен: подобные ситуации ему явно не впервой.

— Вы кто?

— Беженцы с «Либерты». Неделю назад солдаты пришли топить наше судно, но нас предупредили, и перед битвой капитан попытался эвакуировать детей на спасательных шлюпках.

Мальчик поднимает руку, и нас тотчас же обступают около десятка детей, которые принимаются нас обыскивать и отнимают сумки. Мы проходим внутрь дома. С кухни доносится запах еды. Мы рассматриваем лица сопровождающих. Все тот же парень говорит:

— Сядьте и объясните, как получилось, что вы постучали в дверь нашего гаража?

— Мы встретили в порту человека, который рассказал о вас, — отвечает Каэлина.

— Кто он?

— Мы не знаем. Он сказал, чтобы мы называли его Шефом, кормил нас и прятал три дня, а потом дал ваш адрес в обмен на часы нашего отца.

Каэлина закрывает руками лицо, словно пряча слезы, а я продолжаю:

— Нам больше нечего терять, поэтому мы готовы действовать и сражаться вместе с вами, чтобы отомстить за своих родителей и друзей. Пускай мы ничего не знаем о здешней жизни, но мы умеем драться с оружием или без, а еще мы смелые… и отчаянные.

Наши собеседники молча слушают. Затем их главарь берет слово:

— Мы накормим вас, и вы останетесь здесь, пока мы не примем решение на ваш счет.

Двое конвойных отводят нас на второй этаж, в комнату с большой кроватью и душем в углу. Разумеется, нас запирают на ключ, а на окнах нет ручек. Все происходит именно так, как мы и предполагали. Наверняка в стенах этой комнаты проделаны маленькие отверстия, чтобы наши хозяева могли за нами шпионить, поэтому мы стараемся говорить как можно меньше. Ночью нам приносят еду. Спим мы по очереди.

Утром нас разлучают, чтобы допросить по отдельности. Каэлина идет первой и возвращается лишь два часа спустя, с красными от слез глазами. Чтобы успокоить меня, она украдкой улыбается. Меня приглашают спуститься в подвал, в комнатку без окон, где стоят лишь квадратный стол и два стула. Я сажусь перед нашим вчерашним собеседником.

— Меня зовут Сиф, и я главный по дому. Я должен удостовериться, что тебя не подослали шпионить и вредить нам.

— Как я могу доказать свою честность?

— Нет смысла сличать твои показания с теми, что дала твоя плаксивая сестра. Ведь если вас прислали из Домов и вы хорошо выучили урок, от этого не будет никакого толка.

Он откидывается назад, кладет руки на стол и не спускает с меня глаз. Одну секунду я выдерживаю его взгляд, но затем начинаю рассматривать потрескавшийся потолок. Парень внимательно следит за мной, после чего начинает что-то записывать на белых листках. Я ловлю себя на том, что непроизвольно шевелю пальцами левой руки. Владеет ли он методикой толкования телодвижений? Способен ли разгадать беспокойство, напряжение и даже ложь или предательство? Я слегка теряюсь и теперь начинаю понимать, почему Каэлина решила расплакаться — так она смогла частично спрятать лицо и заполнить паузу. Я откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки на груди и погружаюсь в раздумья с открытыми глазами: Ева, Марк, Клавдий, Октавий, мои родители, моя сестра…

— А почему ты не плачешь? После всего пережитого…

— Не получается. Может, позже. Тем более что у меня есть дела поважнее. Я должен позаботиться о Веронике и о нашем спасении, а главное — я хочу начать, наконец, действовать. Надеюсь, заодно с вами. Я прошу лишь дать мне возможность проявить себя. Я готов к любым опасностям.

— Посмотрим.

Снова тишина. Сиф заполняет страницы убористым почерком. Когда меня отводят обратно в комнату, я не знаю, что и думать. Каэлина, кажется, спит. Я ложусь рядом с ней, и она улыбается с таким видом, словно обвела их вокруг пальца. Я чувствую, что за нами подсматривают, и, решив последовать примеру своей сообщницы, засыпаю.

Меня будит Каэлина. Нам принесли хлеба, два яблока и воду. Мы с аппетитом едим. Открывается дверь. Перед нами — Сиф и другой парень, постарше.

— Сегодня ночью мы вас испытаем, — говорит наш хозяин. — Нужно совершить диверсию. Проявите смелость, и мы вас примем. Фил ознакомит вас с деталями.

Фил разворачивает карту Зоны и указывает на большое белое пятно, расположенное на периферии.

— Это завод по выведению «надеждина», который принадлежит подлецу Марку-Аврелию. Мы хотим напомнить ему, что способны достать его где угодно и в любой момент. Сегодня ночь Большого пожара, и многие будут сидеть возле окон, а кое-кто даже захочет прийти полюбоваться зрелищем. Каждый год власти поджигают цветы «надеждина», покрывающие серую Зону, которая опоясывает 17-ю. На четверть часа Зону окружает огромная полоса пламени, и в приграничных кварталах становится светло, как днем.

Я перебиваю:

— Полагаю, на улицах будет много полиции.

— Совершенно верно — почти столько же, сколько и зевак. Но если у вас получится, то будет много свидетелей. В газетах об этом не напишут, но все, кто увидит или услышит взрыв, распространят информацию.

Он достает грубый план, начерченный на листке из ученической тетради. Это план завода: крестиком обозначено то место, где мы должны разместить заряд.

— Это красная металлическая урна, стоящая возле здания, у глухой стены. Так что если заложите бомбу вовремя и не подорветесь сами, никаких жертв не будет.

Теперь я понимаю, почему он употребил слово «смелость». Возможно даже, тут больше подошла бы «самоотверженность». Я спрашиваю:

— Взрывное устройство запустится таймером, который вы запрограммируете заранее?

— Ты быстро соображаешь — это хорошо. Итак, подведем итог. Задание очень простое: вы подходите к заводу, так чтобы вас не арестовали, размещаете заряд за пару минут до предусмотренного времени и возвращаетесь сюда.

— Почему у нас остается всего несколько минут до взрыва? — спрашивает моя сообщница.

— Они патрулируют территорию с собаками, обученными находить взрывчатку. Чем раньше мы ее заложим, тем больше риск провалить задание.

Наступает долгая пауза: у нас есть время осознать, насколько поставленная перед нами задача смахивает на самоубийство. Фил наблюдает за нашей реакцией. Я смотрю на свои часы: уже почти семь вечера.

— Вы отправитесь через сорок минут. Это довольно далеко, и вы поедете на поезде. На место прибудете за час до взрыва. Мы покажем укрытие, где вы сможете спрятаться и дождаться подходящего момента.

— А вы уверены в человеке, который настраивал детонатор? — интересуется Каэлина.

— Этот человек — я, и никаких сюрпризов у нас пока еще не было.

Через час мы семеним по пустынным улицам к железнодорожным путям. Рита, девочка из бригады, провожает нас до железного забора. Она протягивает руку и объясняет:

— Добежите до груды шпал, которая виднеется вон там, заляжете и дождетесь поезда. В этом месте дорога делает изгиб, и составы тащатся, как черепахи. Вы воспользуетесь этим и запрыгнете на заднюю площадку с сельхозтехникой. Я приподниму решетку, чтобы вы могли пролезть. Что делать дальше и как вернуться обратно? Я нарисовала план с подробными указаниями. Удачи, и до завтра.

Едва добравшись до шпал, мы уже различаем шум двигателя. Мимо проезжает локомотив, затем пассажирские вагоны и наконец — товарные, накрытые разноцветными чехлами. Мы без труда запрыгиваем в последний и находим два удобных местечка в кабине красного трактора. Проходит больше часа, мы спрыгиваем у поста перевода стрелок № 62 и бежим по улицам приграничного квартала.

Вдалеке слышны полицейские сирены. Мы замечаем мигалки машин, расставленных на перекрестках. Каэлина, как всегда, предельно сосредоточена. Мы приближаемся к запрещенной зоне, пролезаем между досками изгороди и продолжаем путь под прикрытием. Едва заметная тропинка усыпана отбросами, и приходится замедлить шаг. Мы останавливаемся, чтобы свериться с картой: до укрытия «сорняков» — не больше трехсот метров. Мы переходим две улицы, затем поднимаемся по вытертым ступенькам развороченного жилого дома, на пятом этаже толкаем единственную уцелевшую дверь и обнаруживаем свой наблюдательный пост. В одно окно виден завод, а в другое — вход в наше здание. Наконец-то мы можем поговорить, и первой голос подает Каэлина: