Элизабет задумчиво улыбалась своим мыслям. Ей в голову пришла замечательная идея для оформления следующего сеанса психологического тренинга.
Устроившись за верстаком и вооружившись увеличительным стеклом, Грант Холбрук принялся обрабатывать деревянные головки кукол ватным тампоном. Краска на лицах выглядела на редкость свежей. И это спустя триста с лишним лет! Перед тем как вынести предметы старины на суд потенциальных покупателей, Грант решил основательно привести их в порядок.
– Она раз-бога-тела, она бо-гата, Э-ли-за-бет богата, – пропел Грант и весело засмеялся, точным броском посылая использованный тампон в мусорную корзину.
Поиски Каспера пока не дали результатов, и Элизабет на какое-то время приуныла. Полиция продолжала искать ключ к решению загадки, а время шло, и жизнь брала свое. В глазах Элизабет вновь появился огонек. Грант понял без слов значение этой перемены. Сомнений не было: Элизабет влюбилась.
Грант не мог заглянуть в душу Элизабет и узнать имя ее возлюбленного. Помогли знакомые, работавшие в том же отеле, что и Элизабет. Счастливца звали Квинтон Лоренс. Грант порадовался, что у малышки Лиззи появился достойный избранник.
«Прекрасно, что она общается с таким человеком, – подумал Грант, поправляя юбку на одной из кукол. – Лиззи очень переменилась за последнее время, на глазах обретая уверенность в себе. Бесценный дар двоюродного деда также наложил отпечаток на ход ее жизни, не изменив при этом суть характера. Лучшее, что составляет стержень натуры, осталось прежним.
Требуется время, чтобы Лиззи хорошенько разобралась в себе. А с продажей кукол ей больше не надо торопиться. Пусть сначала Элизабет поверит в себя, почувствует под ногами твердую почву».
Грант спрятал куклу в несгораемый шкаф и погасил свет над верстаком.
7
– Ну что ж, Элизабет, – произнесла Мадж Холт, с удивлением оглядывая банкетный зал. – Пока что вам, кажется, удается справиться с заказом мистера Лоренса. – По залу сновали официанты, облаченные в форменные сюртуки и фуражки проводников. Они суетились вокруг нагромождений из полосатых фуражек машинистов в центре каждого стола. – По крайней мере он так утверждает.
Элизабет украдкой покосилась на начальницу. Интересно, почему, несмотря на явное нежелание, она все-таки высказала эту похвалу? Наверное, Квинт одобрительно отозвался о ней либо в разговоре с Мадж, либо напрямую сказал это Джорджу Кину. Ну а тот, кто хоть немного знаком со стилем работы Квинта, понимает, что от него не дождешься незаслуженных комплиментов.
– Занятие было связано с железной дорогой? – спросила Мадж, указывая на необычную одежду официантов.
– Да, – ответила Элизабет. – Сегодняшняя беседа была посвящена проблеме безбилетного проезда на транспорте. Я подготовила подходящее оформление по заказу Квинта… простите, – мистера Лоренса, – поправилась она.
– В самом деле?! – Мадж покачала головой и, не произнеся больше ни слова, вышла из зала.
Элизабет вновь принялась за работу. Она сотрудничала с Квинтом уже вторую неделю и слова Мадж, даже произнесенные агрессивным тоном, должны были ободрить ее. Элизабет же, напротив, все сильнее чувствовала, что ей не хватает чего-то очень существенного.
Всякий раз, как только представлялась возможность, она урывала минутку, чтобы посидеть у Квинта на семинарском занятии. Она нашла в них для себя много полезного. Тем не менее после поездки в больницу они с Квинтом ни разу не оставались наедине. Квинт привел ее в замешательство перепадами настроения, и Элизабет решила не искать с ним встреч.
Она принялась перекладывать фуражки, лежавшие на соседнем столике. Безумное ощущение неполноты жизни, словно жажда, мучило ее, не давая ни минуты покоя. Элизабет резко встала и направилась в свой кабинет.
Было уже начало второго. Бесцельно просидев за столом несколько минут, она решила возвратиться в зал, чтобы убедиться, что ненужный реквизит отправлен обратно в ателье проката. Элизабет шла по коридору, когда неожиданно из-за угла появился Квинт. На голове была небрежно надета фуражка проводника. Заметив ее, он расплылся в широкой улыбке.
– Превосходно! – воскликнул он и, подскочив к Элизабет, запечатлел у нее на лбу поцелуй. – Программа утренних занятий произвела на слушателей неизгладимое впечатление. На дневные занятия они вновь пришли в форменных фуражках.
– Хорошо. Я включу стоимость их проката в твой счет, – ответила Элизабет.
Глядя на Квинта, она не могла удержаться от улыбки. Казалось, он был наэлектризован собственным выступлением и не мог стоять спокойно. «Постоянно находиться рядом с ним – задача не из легких», – подумала Элизабет.
Вдруг Квинт замер, окинув взглядом ее фигуру.
– Ого! Опять новое платье?
Элизабет смущенно опустила глаза. На ней было короткое шерстяное платье цвета морской волны, перехваченное на талии широким поясом того же цвета с латунной пряжкой. Вообще-то она привыкла к более длинным нарядам, но в этом платье чувствовала себя на редкость удобно.
– В выходной я совершила новый налет на магазины, – ответила она.
Квинт понимающе поднял бровь. Их взгляды встретились. На какую-то долю секунды Элизабет уловила в глазах Квинта то же выражение, что и на стоянке около больницы. Но в холле были люди, и оба чувствовали себя скованно.
– Мне пора, – сказал Квинт, но не двинулся с места. Вдруг, словно приняв важное решение, он тряхнул головой. – А ты не согласилась бы прийти ко мне на коктейль в пятницу вечером?
Вопрос застал Элизабет врасплох. К тому же взгляд Квинта блуждал по ее фигуре, лаская, словно теплые, нежные руки. Они проведут вечер вдвоем! От этой мысли у Элизабет закружилась голова. «Нет-нет, – вдруг подумала она, – нужно отказаться». Элизабет напомнила себе о правилах, определяющих отношения работников фирмы и клиентов, но доводы рассудка растворились под напором нахлынувших чувств.
– Звучит заманчиво, – услышала она тем не менее свой ответ. Почему эти слова слетели с губ? Отказаться после них было уже неудобно. К тому же ее ответ выглядит не менее легкомысленно, чем новое платье.
Квинт сорвал с головы фуражку и в знак признательности прижал ее к сердцу.
– Я буду ждать этого часа целую неделю. – Он церемонно раскланялся и, вертя фуражку в руке, зашагал прочь.
Квинту показалось, что двери лифта на лестничной площадке хлопнули. Он как раз целился в шар под номером четыре и, ударив, промазал. Шар пролетел всего в двух дюймах от лузы. Тут раздался звонок в дверь.
– Ну ты и мазила. Пора бы уж тебе хоть раз попасть! – фыркнул Джордж Кин и принялся натирать мелом кий.
