всё объяснить,
Увидеть нежность твоих глаз.
И, увы, но отпустить.
Ты должен жить, любить, бороться.
Я вновь должна уйти с огнём,
Мой Мир теперь, как прежде, жжётся.
Мы не увидимся потом.
Вспышка пламени, хлопок,
Последний тёплый, нежный взгляд.
Исчез волос багряных клок,
Она вернулась в Мир назад.
– Спасибо! – только прошептал.
Который раз меня спасаешь,
Я рад, что всё это узнал,
Что ты меня оберегаешь.
Услышал шорох от листвы
Едва заметный в тишине,
Но всё в ночи, во тьме, увы.
Вдруг мы снова в западне?
Меч уже лежал в руке,
Послушный преданный металл.
Я вскочил в одном рывке
И в стойку тут же бодро встал.
Очень резко обернулся
И даже пискнуть не успел,
Как носом в шерсть кота уткнулся.
И тут же вновь на камень сел.
Огромный, мощный серый кот
Держал какую-то добычу,
Не разжимая хищный рот,
При этом даже чуть мурлыча.
Три хвоста вовсю плясали:
Один как будто отвлекал,
Два других следы стирали,
Но он на нас не нападал.
Мифан проснулся, проморгался.
– Где второй? – меня спросил.
Я даже как-то растерялся.
– А разве кто-то первый был?
Я увидел вновь кота,
Он будто память мою стёр,
Простым движением хвоста.
Я отвлёкся на костёр
И вновь забыл, что кто-то был.
– Погладь её, – сказал Мифан. -
Особенность звериных сил,
Ну, не стой, как истукан.
Кот подошёл ко мне опять,
Сунув в руку тёплый нос.
Я начал мордочку ласкать,
Сам же будто в землю врос.
Голова моя кружилась,
Глаза кота смотрели в душу.
Мысль в разуме сложилась,
Что контракт я не нарушу.
Треххвостый сделал шаг назад,
Освободив мои мозги.
– Теперь ты тоже из 'котят',
Разделать тушку помоги.
Мифан кивнул на рот кота:
Там что-то вроде барсука,
Только разве без хвоста.
Нельзя сказать наверняка.
– Как их можно не заметить?
Кэшри крупные, как кони,
Таких раз плюнуть рассекретить,
Они видны как на ладони!
– Их хвосты, – сказал Мифан, -
Ты должен был уже понять,
Создают в умах обман
И способны след стирать.
– На Мир Мысли так похоже, -
Я озвучил фразу вслух.
– Я об этом думал тоже.
Чувствуется…этот…дух.
Я потрошил ножом зверушку,
Дома опыт был получен.
Кэшри фыркнула на тушку,
Для неё процесс был скучен.
Коту отдал я потроха,
Исчезло всё в один глоток.
Спрятал руки от греха,
Пока не тяпнули кусок.
Мифан забрал всё остальное,
Стал всё прятать про запас.
Получится потом жаркое,
Что насытит точно нас.
– Эта самка просто чудо.
Мифан погладил её нос.
– Они пришли со мной оттуда.
(К границе он свой взор унёс).
Не помню, как я оказался
Возле Проклятого Леса.
Может, Кирт со мной игрался,
Обдурив легко балбеса.
Там земли варваров, убийц,
Их с детства учат выживать,
Растят с лет малых кровопийц.
А я удумал заплутать,
Они увидели меня,
Я один, а их отряд.
Бегали за мной полдня.
Устал совсем, но как назад?
Впереди был только Лес.
Чидар уже готовил ложе.
Ну, я в дебри и полез,
Они за мной бежали тоже.
Сначала всё бы ничего…
Но потом, как в страшном сне…
Лес, как будто бы… того…
Решил всё испытать на мне.
Пришлось неистовей бежать,
Казалось, что цветы кусались.
Я стал также замечать,
Что твари тоже появлялись.
Но варвары давили всех,
Даже тех, с кем был союз.
Брали на душу там грех,
На карму брали тяжкий груз.
Мне пришлось, увы, сражаться,
Я так не дрался никогда.
К Чидару не хотел соваться,
Чтоб ожидать его суда.
Я, словно зверь, кусал зубами
Глотки тёплые врагов.
Они неслись за смертью сами
Со всех сторон, со всех боков.
Какой-то корень сжал мне ногу,
Повалив на старый мох.
Я совсем не ждал подмогу,
Я практически издох.
Надо мною прыгнул кот,
Огромный, мощный, словно туча,
Сменив немного битвы ход,
Но судьба была колюча.
Я кое-как сумел подняться,
Зверя повалили с ног,
Он продолжал вовсю кусаться.
Сделав ловкий кувырок,
Он быстро отскочил в кусты,
Вызвав гогот дикарей.
Но работали хвосты,
Скрывая кэшри средь теней.
Я их тоже позабыл.
Я не хотел уже бежать,
Правда, был совсем без сил.
Сумел их быстро сосчитать:
Оставалось только шесть.
Немало, если посудить,
Но кот готовил уже месть,
Он смог подмогу притащить.
Они прыгнули вдвоём,
Вцепившись, как пиявки, в шеи.
Один гад взмахнул мечом,
Он оказался чуть ловчее,
Он поранил очень сильно
Ту, что видишь ты сейчас.
Кровь хлынула тогда обильно,
И я её, наверно, спас.
Я с диким криком снёс двоих,
Что на самку наседали.
И Лес в тот миг погас и стих:
Мне под ребро клинок вогнали.
Я очнулся через день
В какой-то дикой деревушке,
Мысли были набекрень,
И первая, что я в ловушке.
Вскочил и плюхнулся назад,
Мутно рассмотрев котов.
Чему был не сильно рад,
Ведь звери – стражники Лесов.
Но, оказалось, всё не так.
Меня кэшри притащили
То ли в сарай, то ли в барак,
Где ветеринары жили.
Вот так они меня спасли:
Нашли людей и защитили,
А ведь бросить там могли.
С тех пор они со мною были.
Они порою говорят,
По слову, может быть, по два.
Прямо в голову трубят.
Я ошарашен был сперва.
Кэшри (так себя зовут,
Больше не вернулись в Лес,
Они со мной везде снуют.
Чудо просто из чудес.
– Выходит, ты их просто спас?
– Возможно, что одну из них.
– А чем ты держишь их сейчас?
– Это выбор их самих,
Даю им лишь тепло, заботу,
Они вольны быть, где хотят.
Они выходят на охоту,
Чтоб прокормить своих 'котят'.
Кэшри мылась языком,
Пока хвосты гоняли мух.
Над нами звонко грянул гром,
Кошка напрягла свой слух,
Она вгляделась цепко в ночь
(Та была вполне черна).
И быстро убежала прочь.
Наступила тишина,
Что вызывала дрожь по телу.
Будто высосали звуки.
Наши лица будто мелом
Кто разрисовал от скуки.
Вдруг коты вдвоём вернулись,
Самец боднул повозку лбом,
Их глаза во тьму уткнулись
Под одинаковым углом.
– Кэшри требуют идти! -
Пояснил мне всё Мифан. -
Город там, два дня пути,
Город – Пепельный Курган.
Придётся сразу выдвигаться,
Поспишь, увы, но на ходу.
Я привык им доверяться,
Разбужу Вилу пойду.
Что же там они узрели?
Меня дорога укачала.
Пока мы в ночь вовсю летели,
Тьма мне сны свои шептала.
Глава
