Что и сейчас подтверждается.
Вот она стоит, ждет, а ему никак не придет на ум, что бы такое сказать — умное, решительное, чтоб сразу стало ясно, чего он хочет.
А чего он хочет-то? Самому бы неплохо узнать!
— Паш, честное слово, я сейчас от напряжения в обморок упаду! — неожиданно призналась Тамара.
— В смысле? — потерянно пробормотал он.
— В обычном смысле! — злобно скрипнула она зубами. — Тут жара, духотища, Ладку еле проводили, родители ваши чуть с ума не свели! Извини, конечно! Сонька достала со своими «Богатырями»! Так ты еще стоишь и рта раскрыть не можешь!
Ух, как же хороша она была в гневе! Он моментально сообразил, чего хочет. Поцеловать ее так, чтобы ни следа от этой злости не осталось, чтобы обмякла она в его руках, и другая, томная, спокойная, нежная красота проступила на ее лице.
— Ага, не могу, — глупо ухмыльнулся он.
— Тамара! — сердито окликнул Митька.
— Идите, — махнула она рукой. — Мы тут надолго. — А потом обернулась к Пашке и сказала решительно: — Ну, времени у нас навалом. Давай учиться разговаривать.
* * *
— Добрый день, господа пассажиры. Служба медицинской профилактики при Президенте Российской Федерации приносит свои извинения за временные неудобства, которые сейчас придется вам доставить.
Где-то Ладка слышала, что половина взрослого населения земного шара не понимает смысла фразы, если она состоит более чем из тринадцати слов.
Остальная половина безоговорочно верит любой информации, доносимой официальным тоном, но с доверительными нотками в голосе.
Она овладела таким тоном еще в школе, докладывая, что не смогла выполнить домашнее задание исключительно из-за неблагоприятной внутрисемейной обстановки и магнитных бурь, активизировавшихся именно вчера вечером.
Поди разберись, то ли учителя ей сочувствовали, то ли просто ни черта не понимали, но мгновенно теряли к ней интерес.
— Попрошу вас снять верхнюю одежду, я проведу первичное медицинское обследование, — вдохновенно продолжила Лада, сопя под полотенцем, изображающим врачебную повязку. — Дело в том, что по данному направлению министерством здравоохранения выявлена инфекция и проводятся профилактические работы.
Пассажиры — вероятно, муж с женой — испуганно переглянулись.
— А какая инфекция, доктор? — осмелился спросить мужчина.
— Должна вам сказать, что очень нехорошая инфекция, — ответила Ладка.
Собственно, она даже не знала, зачем это делает. План состоял только в том, чтобы не умереть от скуки. Как советует реклама — не дай себе засохнуть. Вот она и не давала. Лет сто назад, в выпускном классе, примерно таким же способом они с Сонькой грабили незадачливых бизнесменов. Ну, как грабили? Просто тырили из кабинета что-нибудь себе на память.
Каждый развлекается, как умеет.
Иногда, правда, ее мучили угрызения совести, и приходилось возвращаться на место преступления, чтобы вручить владельцу какую-нибудь умопомрачительную стильную пепельницу или статуэтку из поддельного золота со словами: «Ой, а это случайно не ваше? На улице перед дверью валялось!»
Что делать с полуголыми пассажирами, Ладка не знала. Вид беззащитной супружеской пары не доставлял никакого эстетического удовольствия. Устыдившись, она разрешила им одеться обратно, и заявила:
— Тут все чисто, но нам необходимо провести дезинфекцию помещения.
Бедняги разом выскочили из купе, предоставив ей полную свободу действий. Учитывая, что вагон был СВ, Ладка вполне могла продолжить карьеру грабителя. Или Робин Гуда.
А что? Собрать золото-брильянты с тутошних пассажиров и отдать тамошним — скромным труженикам и труженицам.
Пока она так размышляла, вдруг ожил телефон у нее на шее. Завибрировав, он больно ткнулся в грудь, а потом уж принялся звенеть, что есть мочи.
— Алло?! — завопила она, откинув от лица «повязку».
В дверь робко поскреблись и заглянули потенциальные жертвы.
— Вы еще не закончили?
Она быстро вернула полотенце на место, спрятав свою ухмыляющуюся физиономию.
— Ладушка, ты как, детка моя? — обозначилась на том конце провода мама.
— Все в порядке, господин министр! — ляпнула Ладка, жестом разрешая пассажирам войти.
Но те замерли на пороге, синхронно раскрыв рты.
Шла бы ты в цирк, дорогуша, промелькнула в голове единственная здравая мысль.
— Доченька, какой министр? — ойкнула мама. — Ты что, меня не узнала?
Мама всегда отличалась наивностью. Именно на ней Ладка и тренировалась.
— Да, да, господин министр, поняла вас, разрешите приступить?
Супруги приготовились упасть в обморок, Ладка пятилась к двери, мама продолжала настаивать, что не имеет к министерствам никакого отношения.
— Будьте бдительны, — на прощание прошипела Лада супругам и выскочила в тамбур. — Мам, все в порядке. Тут связь плохая, кто-то вклинивается все время.
— А… То-то я слышу, голос вроде твой, а вроде и не твой. Ты покушала, доченька?
— Конечно! Уже три раза — завтрак, обед и ужин. Все, мама, мы въезжаем в туннель, связь сейчас оборвется. Целую, пока.
Дура дурой. Ну, какие будут еще предложения?
Ладка покосилась в окно. Можно сойти на следующей станции, захватить заложников и вволю повеселиться.
И почему у нее все не как у людей?!
Проходя мимо купе проводника, Ладка не сдержалась и свистнула форменную фуражку. Не будет раскидывать, растяпа. Зачем ей нужна фуражка, было непонятно.
Вот вернусь из отпуска и обязательно выясню, как лечится клептомания, пообещала Ладка сама себе, с независимым видом запихивая непригодный головной убор в рюкзак.
Вернувшись в купе, она предложила попутчикам поиграть в фанты.
Старушка зашлась в истерическом смехе, скромная семейная пара покосилась на Ладку с опаской, решив, наверное, что она посетила вагон-ресторан, где приняла на грудь.
— Ну, тогда давайте хотя бы в карты сыграем! Мужчина оживился было, но, получив пинок в ляжку от супруги, опять сник.
Подкаблучник, поняла Ладка и уставилась на бабульку, как Робинзон на Пятницу.
— Будете? Ну пожалуйста! Скучно же!
— А что? Давай, милая, — внезапно развеселился божий одуванчик.
Ладка пропела что-то жизнеутверждающее, окончательно убедив соседей в своей неадекватности, и унеслась на поиски карт. Колоду ей одолжил проводник, мимоходом пожаловавшийся на утрату фуражки. Ладка пообещала себе вернуть ее при первой удобной возможности.
— Вы, наверное, только в дурачка умеете? — спросила она у бабульки, устраиваясь за столиком купе.
Та обиженно сообщила, что играет и в очко, и в «веришь — не веришь», и даже немножко в преферанс. Остановились на «веришь — не веришь» и под заинтересованными взглядами соседей принялись за игру. Бабулька, назвавшаяся Марьей Семеновной, оказалась весьма азартной.
