последние шесть месяцев – «годок». Обычно, всех, кто отслужил два года и больше называют «годками». Таких у музыкантов было семеро.
Что «мышь», что «карась» – едино. Разницу замечают только сами «мыши» и «караси», для «годков» – это единая масса. Более-менее уважительно начинают относиться на корабле только к «полтарашникам», которые становятся старшими в «карасевской» среде. Но настоящий водораздел – это два года. После того как матросы отслужат двадцать четыре месяца, они отпускают усы, бросают бачковать, делать приборку и любую «карасевскую» работу – только командуют. В два с половиной года вообще не исполняют никаких обязанностей кроме непосредственных на боевом посту, а все остальное время спят, оформляют памятные фотоальбомы, развлекаются как могут, дожидаясь неизбежного ДМБ.
Таких «карасей», как Корыто, в кубрике имелось несколько, все они были рассредоточены по разным бакам и объектам приборки: долговязый «валторна» Кузьмин – Кузьма, пухленькая «гитара» Бададжанов – Бадик, «кларнет» Галиев – Галя… Еще было несколько «борзых карасей» и «полтарашников»: «барабан» Баранов – Баран, «гобой» Ахмед-Оглы – Ахмед…
«Караси» для «годков» были и театром, и цирком. Один из усатых, имеющий странную фамилию-кличку Вильнюс, приказал Сергею:
– Воронок, бери чайник и дуй в кофердам за кофе. Только горяченького попроси…
Сергей быстро схватил чайник и выскочил из кубрика. Он думал, что догонит в коридоре только что вышедшего Корыта и спросит, где находится этот кофердам, как в нем налить кофе. Но более опытного «карася» уже след простыл.
Возвращаться в кубрик Воронок не стал, побрел, надеясь встретить кого-нибудь из знакомых по экипажу. Выйдя на верхнюю палубу, действительно наткнулся сразу на нескольких товарищей. Оказывается, все они тоже что-то искали или узнавали по приказу «годков» своих подразделений: кто также бежал в кофердам за кофе, кто на клотик – за чаем, кто интересовался, какова длина корабля в спичках, кто пытал, где на корабле цемент и уголь, кто выяснял, чего нет на корабле. Скучковавшиеся взаимовыгодно обменивались информацией:
– На клотике чая нет. Это площадка на самом верху мачты…
– И в кофердаме кофе не найдешь…
– Цемент – в цементном ящике, который устанавливают на пробоину…
– Уголь – в противогазах…
– На корабле есть все, кроме женщины…
Воронок узнал массу полезной информации и, вернувшись в кубрик, гордо доложил:
– Нет в кофердаме кофе, потому как это узкий непроницаемый отсек, разделяющий соседние помещения…
– Шаришь, – удивился Вильнюс. – А где на корабле есть уголь?
Воронок хотел тут же ответить этому рослому, имеющему светлые, почти белые волосы и усы «годку», но сообразил, что выгоднее удалиться на поиски. Покинув кубрик, пошел курить на «бак»-нос корабля: там во время стоянки располагалось место для курения. В специально отведенном месте шмалили сигареты и папиросы, в основном, молодые матросы: ленивые «годки» курили в кубриках и на боевых постах. Вахтенный старшина, следящий за порядком на баке, время от времени выхватывал кого-нибудь из кучки курящих и вручал кусочек «шкурки» – наждачной бумаги. Молодому матросу приходилось одной рукой держать у рта сигарету, другой – драить сияющий медью «обрез» с водой и окурками.
Узнав от знакомых экипажевцев еще много чего полезного, Воронок снова вернулся в кубрик и также довольно доложил:
– Уголь на корабле находится в фильтрах противогазов.
– Шаришь… – опять удивился Вильнюс и вопросил: – А каковы габариты корабля? Сколько у него палуб? Сколько площадок?
До обеда бегал Сергей из кубрика на бак покурить и обратно. Очень много узнал про свой корабль, заглядывая в листочек с записями, гордо пересказывал «годкам»:
– «Александр Суворов» – это легкий крейсер проекта 68-бис. Заводской номер: 436. Зачислен в списки ВМФ в 1950 году, 5 мая 1952 года спущен на воду, 31 декабря 1953 года введен в строй… С 1958 года в составе Тихоокеанского флота. С 1979 года – в составе Сахалинской флотилии… Нанес визит в Портсмут (Великобритания)… Нес боевую службу во Вьетнаме…
Водоизмещение – 14 700 тонн, длина –210 метров, ширина – 22 метра, осадка –7 метров, скорость хода – 32,2 узла (это почти 60 км в час), дальность плавания – 4930 миль (почти 10 000 км).
Силовая установка: 2 турбины суммарной мощностью 110 000 л.с., 6 главных котлов, два 3-х лопастных винта…
Автономность – 30–45 суток.
Вооружение: 12 орудий калибра 152 миллиметров (4 башни главного калибра, две на носу и две на корме корабля), 12 орудий – 100 миллиметров (6 башен дивизиона универсального калибра – ДУК – по три на левом и правом шкафутах), шестнадцать спаренных полуавтоматических зенитных орудий калибра 37 мм «В-11», а также зенитные автоматы АК-230 со скорострельностью 1000 выстрелов в минуту…
Дальность стрельбы главным калибром 168,8 кабельтовых или около 30 километров…
Экипаж: офицеров – 60, мичманов – 90, старшин – 150, рядовых – 600…
Вильнюс прищурил глаза со светлыми, почти невидимыми ресницами:
– Ты сказал то же, что написано и на шкафутной табличке «Легкий крейсер "Александр Суворов"»? Почему «легкий»?
И это Воронок знал:
– Легким крейсер называется, потому что орудия главного калибра лишь 152 миллиметра. Такой корабль мог бы нести орудия и более крупного калибра…
– А почему наш корабль флагманский? – поинтересовался Бес.
И на это у Сергея был ответ:
– Флагманский, потому что является узлом связи и кораблем управления соединением…
После обеда Воронок учил наизусть книжку «Боевой номер». Он с хода запоминал мелодии, так что и книжка у него шла легко: еще до ужина отчитал Бесу слово в слово. Тот только головой качнул:
– Шаришь! Теперь обязанности дневального по кубрику выучишь…
Сергей был очень доволен собой: он шарил и не голодал. Кормят на корабле, как на убой: четыре раза в день. Сначала сытный завтрак: каша, толстая «тюха» белого, вкусного, ароматного, горячего, только что выпеченного в корабельной пекарне хлеба, кружка «кофе» – сладкого ячменного напитка.
Еще было масло, которое также делили поровну на все. При этом Вильнюс, сидящий за баком Сергея, отказывался его есть:
– «Карасям»!
Корыто тут же делил лишний кусочек с Воронком. Позже Сергей узнал, что тот, кому осталось меньше ста дней до приказа об увольнении в запас, считается среди матросов человеком уже гражданским и потому отдает причитающиеся ему масло и сахар молодым своего бака. При этом «годки» голодными не остаются. Масло и сахар им приносят отдельно. Откуда именно, Воронок узнал позже
На обед давали то борщ, то щи, полные капусты, картошки, среди которых попадались и приличные куски мяса. Еще было второе: картошка, гречка, рис с порциями мяса или рыбы. На третье – компот из сухофруктов, которые в конце «чифана» вынимались из чайника и съедались отдельно (из косточек абрикосов добывались вкусные ядрышки). К основным блюдам
