— Вы совершенно правы, — сказал маркиз. — И, я полагаю, догадываетесь, о чем я хотел поговорить с вами в Фолли!
— О чем же? — невинно спросила Оделла.
Маркиз поднялся и, взяв ее за руку, повел в противоположный конец здания, где на стене был барельеф, которого она не заметила прежде.
Он был выполнен с большим мастерством и изображал мужчину и женщину, которые, взявшись за руки, глядели друг другу в глаза.
Над ними парили три купидончика и вилась гирлянда цветов.
— Как вы думаете, о чем они говорят? — спросил маркиз.
— Я… я восхищена тем, как умело вылеплен этот барельеф… — нерешительно произнесла Оделла.
— Я жду, чтобы вы ответили на мой вопрос, — сказал маркиз.
Оделла посмотрела на него и быстро отвернулась.
Ее сердце забилось быстрее, и внезапно она почувствовала, что у нее перехватило дыхание. Невозможно было произнести ни слова.
В этот момент позади них раздались шаги.
Оделла хотела повернуться, но кто-то схватил ее руки и заломил за спину.
Она с ужасом увидела, что какой-то огромный мужчина таким же образом напал на маркиза.
Оделла пыталась сопротивляться, но тщетно. Голос у нее за спиной произнес:
— Я догадался, миледи, что это вы узнали меня в ту ночь, — но теперь вы об этом пожалеете!
Это был Фред Коттер!
Он развернул ее к себе, и, когда Оделла увидела его коварную физиономию, ее пронзил ужас.
Маркиз тоже пытался бороться, но его противник был слишком силен. Он победил и, достав из кармана веревку, принялся связывать маркиза.
Оделла почувствовала, что Фред Коттер делает то же самое с ней, и не успела она опомниться, как веревка больно сдавила ей грудь.
Прежде чем она поняла, что происходит, Коттер связал ей ноги и бросил на землю.
Оделла могла лишь беспомощно смотреть, как то же самое сообщник Коттера делает с маркизом.
Маркиз изрыгал ругательства, но тот, кто связал его, достал носовой платок и заткнул ему рот.
— Остановитесь! Что вы делаете… — вскричала Оделла.
Но она не успела договорить: Фред Коттер завязал, рот и ей, крепко затянув узел у нее на затылке.
— Ну вот, — сказал он. — Теперь мы отведем вас в тайное место, где вас никто никогда не найдет.
С этими словами он поднял Оделлу на руки и понес мимо фонтана к двери.
Оделла терялась в догадках, где может быть это тайное место.
Когда они вышли наружу, она подумала, что это, должно быть, где-то в лесу, но, к ее удивлению, Коттер двинулся вдоль стены, а потом остановился.
Он опустил Оделлу и потянул на себя металлическую решетку в футе от стены здания.
Мгновением позже он исчез в образовавшемся отверстии.
Человек, который нес маркиза, поставил его на землю и поднял Оделлу.
Он опустил ее в дыру, и Коттер внизу подхватил ее на руки.
В первое мгновение после яркого света снаружи Оделла не могла ничего видеть.
Потом она сообразила, что оказалась в подвале под Фолли.
Откуда-то струился слабый свет, но его едва хватало, чтобы разглядеть только контуры окружающих предметов.
Коттер положил ее на землю и вернулся к дыре.
Подхватив маркиза, он опустил его возле Оделлы.
Потом он встал над ними с дьявольской ухмылкой на злобном лице.
— Здесь вы останетесь, — издевательски сказал он, — пока я не приду взглянуть, не сожрали ли вас черви. И это отучит вас впредь становиться у меня на дороге!
Он захохотал.
Его смех гулким эхом отозвался от стен, и от этого жуткого звука Оделлу пронзила дрожь.
Потом Фред вернулся к дыре и с помощью своего приятеля выбрался наверх.
Оделла слышала, как лязгнула решетка, а потом послышался грохот булыжников.
Она поняла, что Коттер и его сообщник закладывают решетку камнями, чтобы ее никто не смог обнаружить.
Только в этот момент Оделла осознала, что их действительно никогда не найдут.
Тем более что маркиз запретил всем даже приближаться к Фолли — и это было только на руку Коттеру.
Она подумала — а что они сделают с лошадями? — и понадеялась, что Коттер их не найдет.
Тогда, возможно, кто-то увидит оседланных лошадей и попытается отыскать их владельцев.
Постепенно ее глаза привыкли к темноте, и Оделла смогла получше разглядеть подвал.
К ее удивлению, они с маркизом оказались не единственные узники этой тюрьмы.
Сначала ее внимание привлек небольшой ящик; потом она разглядела за ним раму картины, а повернувшись в другую сторону, увидела предмет, который показался ей большой китайской вазой.
В подвале были и другие вещи, не считая огромного количества наспех сколоченных ящиков.
Теперь Оделла понимала, почему никто не мог найти у Фреда Коттера вещи, которые, без сомнения, украл именно он.
Он прятал их здесь — и забирал что-то только тогда, когда был уверен, что перекупщик возьмет у него это.
Умно придумано.
С замиранием сердца Оделла подумала, что об этом тайнике никому, кроме Коттера, не известно.
Маркиз зашевелился, пытаясь сесть, и хотя это было неимоверно трудно, Оделла решила тоже попробовать, потому что лежать на земле было жестко и холодно.
Она извивалась всем телом, пытаясь подняться, и в этот момент в голову ей пришла одна мысль.
Фред Коттер завязал ей рот.
Но платок шел через шиньон, который она сделала перед поездкой, чтобы длинные волосы не мешали в пути.
Оделла подумала, что, пожалуй, можно попробовать вытряхнуть пару шпилек.
Если бы ей это удалось, волосы упали бы вдоль спины, ослабив платок.
Она начала методично качать головой, двигая шиньон по стене.
Маркиз напряженно наблюдал за ее попытками. Наконец послышалось слабое звяканье: две шпильки упали на пол.
Оделла принялась яростно шевелить губами, и мгновением позже платок, которым ей завязали рот, соскользнул к подбородку.
— Наконец-то! — воскликнула она. — Теперь я могу говорить с вами! Но как это могло случиться?
Маркиз не мог отвечать, но Оделла понимала, как ему хочется тоже освободиться от платка.
Она деловито осмотрела его и сказала:
— Если вы сможете придвинуться ближе ко мне и повернуться спиной, я попробую развязать узел зубами.
Маркиз не мог отвечать. Он мог только сделать то, что она предлагала.
После ряда усилий он сумел повернуть голову так, чтобы узел платка оказался как можно ближе к губам Оделлы.
Платок был завязан крепко и не поддавался.
Оделла начала уставать и уже хотела бросить попытки, как вдруг неожиданно платок соскользнул вниз.
— Слава Богу! — воскликнул маркиз. Он вернулся в прежнее положение и сказал уже другим тоном:
— Восхищаюсь вашей находчивостью! Ну а теперь нам пора выбираться отсюда!
— Но… как? — спросила Оделла.
