— Он… мог вас… покалечить! — вскричала Оделла.
— Мог бы, — согласился маркиз. — А вообще это довольно странный персонаж, потому что он немой.
Оделла вспомнила, что сообщник Коттера за все время не сказал ни единого слова.
— Говорят, — объяснил маркиз, — что когда он боролся с кем-то то прикусил себе язык — да так, что почти половину пришлось отрезать. После операции он уже не мог говорить.
— Представляю, как для него это было… ужасно! — сказала Оделла. — Но в то же время он… такой большой и такой… страшный!
— Ну, поскольку он отправится в тюрьму вместе с Коттером, я не думаю, что нам стоит об этом тревожиться.
— И они больше не… представляют для вас угрозы? — спросила Оделла.
— И для вас тоже, — уверил ее маркиз. — Начальник полиции согласился, что ваше имя не стоит упоминать, и, поскольку мне не хочется лгать на свидетельском месте, я просто сказал, что вы — мой друг, и он подумал, что вы приехали из Лондона.
— О, благодарю вас… Спасибо! — воскликнула Оделла. — Я так боялась, что… — Она замолчала.
— Боялись кого? — спросил маркиз.
— Я… я не хочу… говорить об этом.
Маркиз наклонился вперед.
— Мы вместе пережили большую опасность, Оделла, — мягко сказал он. — Неужели вы мне все еще не доверяете?
Он помолчал и добавил:
— Вы же знаете, я сделаю все, чтобы помочь вам, — и не только потому, что сочувствую вам, но и совсем по другой причине.
— По какой? — спросила Оделла.
Их взгляды встретились, и она почувствовала, что он знает, как сильно она его любит.
Она ждала ответа, но, прежде чем маркиз успел что-то сказать, дверь библиотеки открылась.
Маркиз сразу же вскочил на ноги: он моментально сообразил, что, поскольку Оделла сидит спиной к двери в высоком кресле, ее не видно тому, кто стоит на пороге.
Это был Ньютон, и маркиз, не дав ему сделать и шага, стремительно подошел к нему.
— Что вам нужно, Ньютон? — недовольно спросил он. — Я занят!
— Простите, милорд, что я потревожил вас, — ответил Ньютон, — но леди и джентльмен хотят видеть вашу светлость.
— В столь поздний час? — поразился маркиз. — Кто же они?
— Графиня Шэлфорд, милорд, и виконт Мор.
Маркиз ничего не сказал, и Ньютон добавил:
— Они говорят, что это крайне важно, и настаивают на том, чтобы ваша светлость немедленно вышли к ним!
— Предложите им отдохнуть и скажите, что я присоединюсь к ним через несколько минут, — велел маркиз.
— Слушаюсь, милорд, — ответил Ньютон и вышел.
Едва маркиз повернулся, Оделла выпрыгнула из кресла, в котором сидела, и бросилась к нему.
— Спрячьте меня! — воскликнула она испуганным шепотом. — Прошу вас… Спрячьте меня! Они приехали за мной… Но я не могу… уехать с ними! О, пожалуйста, спрячьте меня!
Ее голос дрожал, а в глазах были слезы.
Маркиз обнял ее.
— Что им от вас нужно? — спросил он.
— Графиня — моя… мачеха… Она… настаивает, чтобы я… вышла за… виконта, а… он…
Оделла запнулась на миг, а потом, покраснев, сквозь слезы пробормотала:
— Он — ее… любовник!
Она почувствовала, как напряглись руки маркиза.
— Но почему? — спросил он. — Почему ваша мачеха так этого хочет?
— Потому что… Мама оставила мне… много… денег… А… виконт… беден.
— Я знаю вашего отца. Он выдающийся человек, — сказал маркиз. — Неужели он одобрил бы это?
— Он всегда… делает, как мачеха хочет… А когда она… что-то решила, ее уже никто… не может… остановить…
Оделлу душили слезы. Усилием воли справившись с ними, она снова взмолилась:
— Пожалуйста… пожалуйста, спрячьте меня… и… быстро! Я скорее бы… умерла, чем… вышла бы за любого мужчину, кроме…
Оделла замолчала.
Сквозь тонкую ткань халата он чувствовал, как дрожит ее тело.
— Послушайте, — сказал он спокойно. — Я хочу, чтобы вы остались здесь, где вам ничто не грозит, а чтобы вы убедились в этом, я запру дверь и возьму ключ с собой.
Он улыбнулся ей и продолжал:
— Я избавлюсь от них, а когда вернусь, мы подумаем, как заставить вашу мачеху отказаться от столь возмутительного плана — выдать вас за человека, которого вы не любите.
— Вы… обещаете… не… говорить им, где… я? — прошептала Оделла, поднимая голову.
— Вы все еще не доверяете мне? — спросил маркиз, глядя на нее сверху вниз.
Слезы бежали по ее щекам, и длинные ресницы были мокрыми.
И все же она казалась ему прекраснее, чем все женщины, которых он видел до этого.
Маркиз наклонился и очень нежно поцеловал ее в губы.
— Ждите здесь, — сказал он. — Я обещаю, все будет хорошо.
Он отпустил ее и пошел к двери.
Когда она закрылась за ним, Оделла услышала, как повернулся в замке ключ.
Она закрыла лицо руками, теряясь в догадках, как мачехе удалось ее отыскать.
Этого не должно было случиться!
Потом Оделла предположила, что, вероятно, всему виной Фред Коттер.
Он знал, кто она такая, а слух об его аресте наверняка достиг Шэлфорд-Хауса.
И все же Оделла не могла поверить, что ее мачеха в эту минуту действительно здесь, в замке Комб.
Она вернулась к камину, но села не в кресло, а на диван, который стоял ближе к огню.
Отсюда она могла видеть дверь и в случае чего успела бы спрятаться — за штору или куда-нибудь еще.
Оделла была так напутана, что вновь начала молиться, и ее молитвы были даже более пылкими, чем те, которые она возносила в подвале Фолли.
По крайней мере тогда они с маркизом были вместе.
Если бы мачеха забрала ее, она была бы совершенно беспомощна в ее руках и, не успев даже опомниться, вышла бы за виконта.
— Помогите мне, мама… Помогите мне! — молилась она. — И позвольте мне остаться… с маркизом!
Она подумала, что ради этого готова на все, что угодно, даже согласна стать служанкой у него в доме.
Зато она была бы под его крышей и чувствовала бы себя в безопасности.
— Я люблю… его! — сказала Оделла вслух. Она знала, что он попытается ее спасти. Но хватит ли ему силы бросить вызов ее мачехе, которая всегда добивалась того, чего хотела?
Оделле казалось, что прошла вечность. Она уже начала смиряться с мыслью, что мачехе удалось убедить маркиза и сейчас она заберет ее назад в Шэлфорд-Холл.
Потом Оделла услышала шаги и вскочила на ноги.
Прежде чем ключ повернулся в замке и открылась дверь, она была уже в дальнем конце библиотеки и спряталась за темно-красной бархатной шторой, откуда наблюдала за Фредом Коттером.
Маркиз вошел в комнату. Он аккуратно закрыл за собой дверь и направился к камину.
— Оделла! — позвал он мягко.
Молчание.
Потом Оделла осторожно выглянула из-за шторы, желая удостовериться, что он один.
