Должно быть, она произнесла его название вслух, потому что внезапно ощущение пребывания в таинственном месте исчезло. На ее плечи легли чьи-то руки, но прежде она все-таки успела ощутить аромат чудесного цветка, который теперь не забудет никогда.
— Значит… вот что произойдет, — голос Халвайс донесся до девушки словно бы издалека. — Но путь может оказаться длинным.
Перед Уилладен снова был только стол, чаша, наполненная водой, а на дне ее — зеленый кристалл, который она сама бросила туда. Однако ей по-прежнему казалось, что она ощущает удивительный аромат, головокружительно-сильный, словно крепчайший осенний эль.
Много выше этого дома и этой комнаты, в замке на холме Уттобрик, ссутулившись, сидел в кресле, сжимая обеими руками немилосердно болевшую голову.
Он никогда не был общительным человеком и, чем старше становился, тем больше ненавидел все. эти помпезные церемонии, на которых требовалось обязательное присутствие герцога. Но власть пьянила его, как крепкое вино, и он не собирался уступать ее. Многие годы он был никем — а теперь достаточно приложить свою печать к листку бумаги, чтобы любой из тех, кто совсем недавно смотрел на него с надменной усмешкой, превратился в ничто.
— Что ж, — заговорил он наконец, — какое впечатление было произведено на Кроненгред?
— Это был самый сильный ход, какой вы только могли сделать, — услужливо ответил канцлер. — Судьба подарила вам, ваша светлость, дочь, которая может стать могучим оружием — если с ней обращаться должным образом.
Уттобрик откинулся на спинку кресла.
— И вы об этом позаботитесь, — заявил он, глядя на Вазула из-под полуопущенных век. — Но помните, канцлер: со мной вы возвыситесь — и падете со мной…
Он собирался прибавить что-то еще, но его прервал маленький черный зверек, сидевший на плече у Вазула. С невероятной скоростью Сссааа прыгнула почти через всю комнату; канцлер развернулся, следя за ней, а герцог вскочил, рванув застежку парадного плаща, желая избавиться от неудобной одежды.
Зверек подбежал к стене, украшенной резными деревянными панелями, и вонзил когти в старинное дерево. Его обычный щебечущий крик зазвучал на почти пронзительной ноте.
Через мгновение рядом со своей подопечной оказался Вазул; руки канцлера нажали завиток на панели, открывая зияющий провал в темноту. Сссааа нырнула туда, а следом за ней и Вазул, сжимая в руке обнаженный клинок. Когда герцог приблизился к потайной двери, он услышал тихий стон.
В дверном проеме появилась спина Вазула: он тащил за собой тело мужчины, который, казалось, пытался слабо сопротивляться ему. Уложив его на пол, канцлер поторопился закрыть дверь, в то время как Уттобрик склонился над неожиданным посетителем. Тот пытался сесть, но, скрипнув зубами, вынужден был оставить бесполезные попытки.
— Тебя преследовали? — спросил герцог, не спуская глаз с панели, закрывшей потайной ход.
— Я лежал там… — голос был еле слышен. — За мной никого…
Вазул, почти оттеснив Уттобрика в сторону, принялся расшнуровывать засаленную куртку, так что в конце концов сумел стянуть ее с левого плеча раненого. Сссааа свернулась возле головы мужчины и передними лапками поглаживала мокрые от пота волосы. Раненый закрыл глаза; внезапно его голова упала набок. Герцог отшатнулся.
— Умер?
— Пока нет. — Канцлер приподнял голову ночного гостя и наклонился ближе к его лицу. — Запах…
— Яд! — Герцог отступил еще дальше от неподвижного тела.
— Мы должны не только спасти Нетопыря, если это возможно, но и узнать, какую весть он пытался донести до нас вопреки своей ране.
— Его можно спасти? — Уттобрик смотрел на тело так, словно ожидал, что оно рассыплется в прах у него на глазах. — Вы в состоянии это сделать?
Вазул покачал головой:
— Не я, ваша светлость. Но в Кроненгреде, несомненно, есть человек, который может вернуть его к жизни, если только это вообще по силам смертному.
Герцог кивнул:
— Госпожа Травница.
— Однако, — торопливо продолжал канцлер, — мы не можем оставить его здесь… сегодня вечером бал… нужно все решить до начала праздника, на котором мы оба должны появиться, если не хотим вызвать лишних пересудов. Большая часть слуг во время бала будет в западном крыле. — Вазул успел закатать намокший от крови рукав и теперь развязывал жгут, которым была перетянута артерия. — Значит, остается… Черная Башня. Герцог прикусил нижнюю губу.
— Да, там полвека никого не было, с тех пор как умер герцог Ротонбрик. Но как нам доставить его туда?
— Только по потайному ходу, ваша светлость. И мне нужна помощь, чтобы перенести его, поскольку я один не справлюсь. Дарнекс…
Герцог смотрел на распростертого у его ног человека так, будто надеялся, что тот исчезнет благодаря силе его взгляда.
— Дарнекс, — медленно повторил он. — По крайней мере, этот человек мне предан, иначе я уже давно был бы мертв.
Волоча за собой по полу край парадного облачения, он подошел к висевшему на противоположной стене колокольчику и дважды позвонил.
Разумеется, Дарнекс, его камердинер, не мог не оказаться на месте: верный слуга тотчас прибежал из гардеробной, где готовил одежду для бала. Сколько времени приходится тратить на то, чтобы облачиться в эти праздничные одеяния!.. К сожалению, подумал Уттобрик, подобных торжественных выходов предстоит еще немало — по крайней мере до тех пор, пока тщательно продуманные планы не принесут свои плоды.
Халвайс вызвали вечером, когда уже стемнело, и в глубокой тайне. Уилладен услышала только быстрый шепот у задней двери. Затем госпожа вернулась в комнату и, не сказав ни слова, принялась собирать маленькие коробочки, фляги и горшочки в сумку. Только когда ее обожаемая хозяйка закончила сборы и потянулась за плащом, она наконец заговорила:
— Во мне очень нуждаются, и никто не должен знать, где я. Завтра я ожидаю посылки из-за моря. Ты откроешь лавку, как обычно, и примешь сверток — за него уже заплачено. Если спросят, можешь сказать, что меня вызвали к роженице, роды очень тяжелые, и ты не знаешь ни где я, ни когда вернусь.
Больше она не прибавила ни слова, однако Уилладен и без того догадалась, что дело тут не в трудных родах: большинство из лекарств, выбранных госпожой, насколько позволяли девушке судить недавно приобретенные знания, предназначались для лечения ран.
— Идите, и да хранит вас Звезда… — Скорее всего, Халвайс не услышала прощальных слов, так быстро она покинула дом.
Сегодня ночью в городе было неспокойно. Даже запертая в этих стенах, Уилладен слышала шум толпы. Должно быть, много народу собралось сейчас на главной площади города перед замком, где сегодня раздают бесплатно эль и пироги, чтобы жители Кроненгреда хотя бы отчасти почувствовали вкус пиршества и великолепие бала в крепости на холме, а также полюбовались на роскошные кареты, что доставляли членов высокородных семей на торжество. Девушка оглядела комнату. Пусть дочь герцога танцует под церемонную музыку и наслаждается праздником: она, Уилладен, вполне довольна тем, что у нее есть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
