Оказалось, что «Петушиный гребень» стоит на берегу мутной грязноватой речонки, которая впадала в залив. У обветшалого причала болталась убогая почерневшая посудина.
— Вот она, — сказал рябой, — с виду неказиста, но беда невелика. Заплатишь — и она без вопросов доставит тебя на Каролинский берег.
— Это мне и надо, — откликнулся Кинкейд.
Глядя на потемневшие от времени борта шлюпа, девушка едва сдерживала дрожь, но не от холода знобило ее, а от неизвестности. Бесс понимала, что, ступив на это суденышко, она отрезает себе все пути назад.
— Что, на попятную? — спросил Кинкейд, будто угадав ее мысли. — Еще не поздно вернуться.
Бесс лишь молча покачала головой — нет.
В глазах Кинкейда засверкали озорные огоньки.
— Для англичанки ты на редкость отважна, — улыбаясь, сказал он. — Будь у тебя нрав попокладистей да язык не такой змеиный, мы могли бы неплохо поладить.
— На это рассчитывать не приходится.
— Да уж, — хрипловато заметил он, — рассчитывать не на что.
Уильям Майерс-старший, глава и основатель торгово-транспортной фирмы «Майерс и сын», встал из-за стола, пересек кабинет и плотно закрыл дверь, ведущую в приемную, где сидели клерки. Ни слова не сказав своему посетителю, он подошел к окну в дальнем углу комнаты и стал смотреть на потонувший в дожде Честертаун.
Визитер — адвокат Джоэл Миддтон — переминался с ноги на ногу, почесывал голову, зудящую в новом парике, нетерпеливо покашливал.
Майерс с большим трудом сдерживал негодование. Приход Мидлтона и возмутил, и встревожил его. Наконец, справившись с собой, старик повернулся к посетителю.
— Садитесь, — обратился он к этому молодому человеку с невыразительным лицом и тусклыми глазами. Голос Майерса был ровен и невозмутим. — Вы нарушили инструкции, придя сюда. Наши встречи должны проходить только по предварительной договоренности и не здесь, а на наших складах.
Адвокат шумно засопел, демонстрируя уродливые заячьи зубы, потом смахнул с рукава своего сюртука невидимую соринку и гнусаво сказал:
— Инструкции разработаны моим клиентом, сэр. — Мидлтон громко высморкался. — Он вправе изменить их. Дело в том, что мой клиент очень недоволен. Вы уверяли, что приобретение плантации — вопрос решенный.
Майерса беспокоила ноющая боль в колене. В сырую погоду оно всегда дает о себе знать, и уж деревянная нога впивается как шило — и болит, болит, болит… К тому же Джоэл Мидлтон был ему неприятен, а человек, которого он представлял, вызывал просто отвращение. Но, увы, все, кто имел дела в карибских водах, вынуждены были поддерживать отношения с Сокольничим.
С самого начала затея с этой плантацией пришлась Майерсу не по нраву. Он был совсем молодым, когда приехал в Мэриленд и поступил на службу к Джонатану Уильямсу, но уже в те годы вовсю ходили толки о Беннетах и об их процветающей плантации — знаменитом «Даре судьбы». Истории были странные, противоречивые, полные суеверного вздора о ведьмах и призраках, с одной стороны, и благоговейных слухов о якобы королевском происхождении Беннета — с другой.
— Моему клиенту нужен «Дар судьбы», — заявил Мидлтон.
— Только без имен и названий! — строго предупредил Майерс.
Ей-богу, будь он лет на десять моложе, он этого писклявого дурака в атласных штанах просто вышвырнул бы в окно.
— Сокольничий… — продолжал тот.
— Только без имен! — повысил голос старик. Нога ныла уже нестерпимо, так что Майерс тяжело опустился в свое рабочее кресло с высокой спинкой. — Ваш клиент будет вне себя, если узнает, что вы при всех упоминаете его имя.
— Вряд ли можно согласиться, что при всех. — Мидлтон снова зашмыгал, полез за платком. — Почему вы не лишили должника, то есть «Дар судьбы», права выкупа заложенного имущества?
— Возникли осложнения.
— Какие именно?
— Исчезла Элизабет Беннет, — сухо ответил Майерс.
Теперь ко всему прочему у него заломило правую руку. И какая же духота в комнате! Старик прекрасно понимал, что Сокольничий стребует с него по счетам — и не деньгами, а «услугами». Это было неизбежно — таков бизнес. Но Майерсу это претило. И уже совсем противно было иметь дело с таким ничтожеством, как Мидлтон.
— Сокольничий хочет не только плантацию. Ему нужна эта женщина, Элизабет Беннет. Он предлагает большое вознаграждение, если вы переправите ее к нему на острова. Она нужна ему живая или мертвая.
— Так, с меня достаточно! — отрезал Майерс. — Выметайся отсюда. И передай своему клиенту, что в этом деле я ему больше не помощник. Во всяком случае, пока он посылает ко мне таких, с позволения сказать, связных, как ты. С подлецами я не работаю, Мидлтон.
Гнусавый адвокат в негодовании вскочил. Лицо его приобрело кирпичный оттенок, рот закрывался и открывался как у выброшенной на берег рыбы.
— Вы… вы… как вы смеете так говорить со мной, — задыхаясь от возмущения, выдавил он.
Майерс выдвинул ящик стола и вытащил маленький, украшенный мелкими жемчужинами, пистолет.
— Даю тебе две минуты, чтобы убраться из этого здания, — отчеканил старик, — и еще двадцать минут, чтобы убраться вон из Честертауна. Если после этого ты все еще будешь отсвечивать здесь, я пристрелю тебя как опасного для общества типа.
— Вы не посмеете! — взвизгнул Милдтон. — Сокольничий…
— Сокольничий избавится от тебя с той же легкостью, с какой он избавляется от неработоспособных пленников, вывезенных из Африки. Твоя глупость и твой наглый язык делают тебя опасным, Мидлтон. Опасным для меня и опасным для него, что гораздо хуже. Будь я на твоем месте, я первым делом рванул бы через океан в Англию, а то и в Голландию. У Сокольничего длинные руки и долгая память.
Майерс взглянул на настенные часы.
— Одна минута уже прошла, — напомнил он, подняв пистолет.
В это мгновение Мидлтон вылетел из кабинета, а в следующее был уже на улице. Даже из окна было видно, как его трясет от злости и страха. Но это только прибавило ему скорости. И вскоре он растворился в пелене дождя.
Майерс вернулся в свое кресло. Он вдруг почувствовал себя бесконечно старым и беспомощным.
Фирму «Майерс и сын» Сокольничий втягивал в свои сети незаметно. Сначала он попросил о небольшом одолжении: так, пустяк, собрать информацию ков-то чем. Например, о семействе Беннет, об их финансовых делах, о поместье «Дар судьбы». Потом он вынудил Майерса финансировать восточную экспедицию Дэвида Беннета — под залог недвижимости, разумеется. Теперь он настаивал, чтобы фирма наложила лапу на «Дар судьбы» и продала бы его. Кому? Конечно, Сокольничему. Не придерешься. Все гладко. Бизнес.
Многим дельцам приходилось сотрудничать с Сокольничим. Он был важной персоной. В его руках были все связи на Карибских островах и во всех колониях на американском побережье. Поговаривали, что Сокольничий промышляет контрабандой вкупе с испанцами и португальцами. Ходили слухи, что он не брезгует услугами пиратских шаек. Толков было много, но ни один здравомыслящий человек прилюдно не высказывался о Сокольничем неуважительно или плохо.
