пакет. — С тех пор, как умер отец.
На лице Ришарда и мускул не дрогнул, более того, он продолжал свою трапезу, при этом не сводя с меня гипнотизирующего взгляда, отчего уже я ощущала себя в чём-то провинившейся.
— При огромном желании, о человеке можно узнать всё, Эли. Особенно, обладая такими связями и властью, как у меня.
— А косметика? — всё не могла угомониться, невольно подаваясь корпусом вперёд к столу. — Зачем тебе знать, чем я пользуюсь?
— Враг кроется в деталях.
— Ты серьёзно?
Так и хотелось цокнуть, закатить глаза к потолку, а после бежать из этого ужаса, но вся проблема в том, что за стенами этого дома участь меня ждала в разы хуже.
— Я привыкла к отцу-параноику, но ты…подобное приписывают маньякам. Так признавайся. Может и у тебя припрятано пару девиц в подвале?
Без понятия, что нашло на меня, но стресс и бурно развивающиеся события вокруг выбивали почву из-под ног. Я пыталась хоть в чём-то получить стабильность и увидеть чёткую ясность, но это было безуспешно. Весь мой привычный мир разрушился, и я потеряла саму себя, кажется, начиная превращаться в параноика, как и отец.
— Мне надо на воздух, — только и произнесла, вылетая из-за стола и уносясь на открытую террасу через дверь рядом со столовой, где мы отчего-то не ели.
Казалось, я задыхаюсь, в горле застрял ком, а на глаза наворачивались слёзы. Но не могла позволить себе этой слабости. По-крайне мере не в присутствии Ришарда и его подчинённых. Поэтому просто села на корточки, при этом обхватывая себя за живот и после, слегка раскачиваясь на пятках, закусив до боли губу. Реальность уплывала от меня, и самое печальное то, что и в этом мире я была…одна. По сути, и смысла жизни не должно было остаться, но отчего-то продолжала бороться, хотя не понимала…зачем.
— Пришла в себя? — раздалось совсем рядом.
Даже не шелохнулась, пытаясь сдержать рвущийся гнев наружу.
— Ты — не твой отец. Он пытался растить тебя по своему подобию, а ты всегда перечила. В чём-то соглашалась, но лишь для его спокойствия, а сама же вела параллельную жизнь, — всё ровно и безэмоционально вещал супруг.
Он обошёл меня, вставая напротив на расстоянии двух метров, прислоняясь бёдрами к каменной перекладине и скрещивая руки под грудью. Могло показаться со стороны, что я жертва, и надо мной попросту измываются, стараясь задеть побольнее. Да и пылкие объятия Ришарда никак не клеились с его холодностью в данный момент. Словно, сейчас со мной был совершенно иной Лирссман. И это немного привело в чувства.
— А это даже забавно, — усмехнулась, поднимаясь. — У тебя есть на руках все факты обо мне, моей жизни, моих предпочтениях, но даже самые идеальные ищейки не предоставят тебе ход моих мыслей и не поведают о чувствах. Мы не Боги, чтобы всё знать. И это злит. Правда?
Без понятия, откуда во мне было столько яда, но я желала хоть в чём-то быть сильнее Лирссман. Если смогла сломить морально одного из самых влиятельных акционеров отца, то могу попытаться проделать подобный трюк во второй раз. Физически явно проиграю, а вот мозгами померюсь.
Ришарду мои слова не пришлись по душе, хотя внешне он этого не показывал, но вот взгляд говорил больше. Казалось, целый шторм обуял эти холодные серые глаза, меняя цвет на более тёмный тон.
— В тебе больше от отца, чем ты думаешь, — прозвучало как-то с горечью, заставив задуматься уже меня.
Но не успела найтись с новой ремаркой, как Лирссман налетел на меня, хватая ладонью за шею, а после так впечатывая в стену позади. Я ощущала боль, но мимолётную. Мужские глаза, наполненные бешенством, взирали на в считанных сантиметрах. Казалось, меня поглощают глаза самого Дьявола. Но более странно то, что я не боялась. На интуитивном уровне знала, что грань Ришард не перейдёт.
Шли секунды, а может минуты. Мы мерились взглядами, и никто не собирался уступать. Одна часть меня осознавала, что я поступаю глупо, грозясь обрушить на себя ярость противника, а вместе с тем и разрыв брака. Но с другой стороны очень сомневалась, что Лирссман выставит меня вон, так как приложил слишком много усилий для выяснения даже самой личной информации.
— Хозяин, у нас проблемы, — раздался посторонний голос одного из сторожевых псов мужчины.
Ришард резко, точно хищник, повернул голову, смотря на своего оппонента, как на будущего трупа, и это пугало, заставляя немного сжаться.
— Ушёл, — только рыкнул супруг, давая одним тоном голоса понять, что на этом разговор завершён.
Мы вновь остались одни. Лирссман ещё какое-то время смотрел в сторону, а на лице застыла маска борьбы. Он явно метался между желанием придушить меня и отправиться разруливать сообщившие проблемы. Надеялась, на выбор второго варианта, так как рука на шее сжалась чуть более ощутимо, причиняя боль. Но…
Грубый, словно наказывающий, поцелуй обжёг губы, вырывая из груди вскрик, так как подобного не ожидала. Мужской язык проник в мой рот беспрепятственно, истязая и словно насилуя. Нежностью даже близко не пахло. Лишь животная…ярость. Меня пытались наказать за дерзость, противостояние, отказ смириться с участью.
В следующий момент я уже подброшена выше, оказываясь лицом на одном уровне с Ришардом, а мужчина прижался ещё ближе, буквально вдавливая меня в стену и лишая кислорода. Одна рука сжимала до боли ягодицы, а вторая успела пробраться под кофту и сжать грудь. Скорее машинально, положа ладони на крепкие плечи, попыталась отстранить от себя Лирссман, но для того мои потуги даже не ощущались. Резкое поступательное движение бёдрами, и сквозь ткань нашей одежды я отчётливо ощутила возбуждение супруга, хотя по логике, у него не должен был член встать на меня после всего мною сказанного. А вот мысли схватить лопату и прикопать меня в лесу, должны были стать маниакальными.
Я же, пытаясь сопротивляться и одновременно ощущая, как тело горит от прикосновений мужчины, совершенно забыла, что мы фактически на улице, в любой момент может пройти кто-то из охраны, и наша порочная связь с Лирссман станет достоянием общественности. А вот супруг успевал контролировать всё, ведь не просто так с рыком, подхватывая меня удобнее под бёдра, занёс в дом, после чего опрокинул на дубовый стол.
Мужчина уже потянулся к пряжке ремня, одной рукой прижимая меня к столу, когда его телефон разорвал пространство комнаты, становясь для меня неким спасением.
Ришард замер, тяжело дыша, разрываясь между похотью и рабочими обязанностями. По мне, так было странно, что мужчина ещё думает, так как для него всегда работа и
