чуждый мечтательности, жизнь принимавший просто и любивший ее во всех проявлениях. Однако при этом был не чужд «поэтических налетов и идеалистической струйки». Его любовь к Диккенсу передалась сыну. Большое влияние на духовный мир ребенка оказала его мать, Варвара Ивановна, урожденная Недзвецкая, дочь польского офицера-повстанца. Большую часть своего отрочества она провела за границей, преимущественно во Франции. Мать актера была внучкой Анны Николаевны Арсеньевой (родственницы бабки М. Ю. Лермонтова, воспитавшей поэта), бывшей замужем за Кологривовым, род которого шел от Ивана Тимофеевича Пушкина, прозванного Кологривом. Тетка Варвары Ивановны Е. В. Кологривова, печатавшаяся под псевдонимом «Фам-Дим» и переведшая на русский язык «Ад» Данте, дала своей племяннице блестящее образование. Она прекрасно знала языки, много писала, но не печаталась, знала теорию музыки, до конца жизни играла и сочиняла музыкальные произведения, посылая их своему старшему сыну Александру, которым очень гордилась. В тифлисском доме Сумбатовых благодаря матери собиралась местная интеллектуальная элита, сосланные на Кавказ студенты. Позже домашняя обстановка стала тяжелой для ребенка, прежде всего из-за нервной болезни матери. «В доме царил ад, – писал А. И. Сумбатов, – из-за постоянного опасения скандала со стороны больной мамы». Приходилось отказываться от приглашения в дом гостей. А. И. Сумбатов под влиянием матери воспитывался на чтении Гейне, Гюго, журнала «Современник» 60-х гг. Вслед за отцом любил Диккенса, Шекспира, Скотта, Шиллера[185].
Резко отрицательные эмоции запечатлелись у Александра Сумбатова от тифлисской гимназии. «Кроме зла, – писал он, – гимназия не дала мне ничего. Не выучила ни одному из новых языков, заставила забыть и тот французский, какой я знал, затормозила мое развитие, так как даже самый лучший учитель словесности не смел выходить из программы… гимназия не вызвала во мне ни малейшей любознательности, ни малейшего интереса ввиду бесцельности всего, чему в ней учили»[186]. Отмечал актер и то, что учиться в ней было тяжело. Из 120 человек второго класса до восьмого дошло только 15. Об этом же свидетельствует и С. Д. Урусов. В ярославской гимназии из 42 учеников, поступивших в первый класс, без задержки курс окончили только трое[187].
А. И. Сумбатов в 1877 г. поступил на юридический факультет Петербургского университета. Здесь, кроме увлекавшей его теории государственного права, студента манили театральная сцена и драматургия. Уже на первом курсе он написал свою первую пьесу «Право жизни», начал играть в петербургских театральных клубах. Занятия на последнем четвертом курсе из-за участия в ежедневных спектаклях посещались студентом из рук вон плохо. В результате был провален один из выпускных экзаменов, и его пришлось держать позже. Тем не менее Сумбатов гордился своим университетским образованием, в актерской среде это было большой редкостью. В артистической уборной московского Малого театра диплом актера висел на видном и почетном месте[188].
А. И. Сумбатов-Южин работал в театральном обществе, руководил студенческим обществом искусств и литературы при Московском университете, был членом, а одно время и директором Московского литературно-театрального комитета, многолетним руководителем московского литературно-художественного кружка, активным участником Общества любителей российской словесности, с 1909 г. он – управляющий труппой Малого театра, позже его директор, председатель Общества грузин, член Толстовского общества, старшина Русского охотничьего клуба, член Общества русских драматических писателей и оперных композиторов. Не избежал знаменитый актер и увлечения политикой. В 1906 г. он, по собственному определению, «имел глупость записаться в кадетскую партию», при выборах в 1-ю Думу был членом избирательной комиссии. В 1907 г. лишился ордена Анны за отказ дать обязательную для работников государственных учреждений подписку о неучастии в политических партиях[189].
Князь Сергей Дмитриевич Урусов (1867–1937) вел свой род от одного из основателей Ногайской Орды Едигея Мангита, потомок которого в пятом колене Уруслан переселился в Россию и получил от царя Бориса во владение город Касимов. От Уруслана пошли ногайские князья на службе у Московского государства – Урусовы. Основатель рода был убит вторым Лжедмитрием, за что тот в свою очередь погиб от руки его внука Петра Урусова[190]. Среди Урусовых – бояре, генералы, сенаторы.
Дед С. Д. Урусова Семен Никитич начал свою служебную карьеру при министре финансов Александра I графе Васильеве, умер в середине 1850-х гг., будучи сенатором. У него было 18 детей. После 1861 г. у семьи осталось 400 десятин земли. Отец, Дмитрий Семенович, воспитывался в Первом петербургском кадетском корпусе с шестилетнего возраста. При коронации Александра II был прапорщиком Измайловского полка. Он женился на Варваре Силовне Баташевой, вышел в отставку в чине полковника. После этого жил в имении Спасском, доставшемся ему в наследство от отца, ревностно занимался сельским хозяйством, был мировым посредником, председателем земской губернской управы. Родители жили дружно, неустанно трудились, заботились о воспитании своих детей. Дядя С. Д. Урусова, брат отца Сергей Семенович, отличался оригинальным образом мыслей, своеобразным мистицизмом, был близким другом Л. Н. Толстого. Уйдя в отставку в чине генерала, он после смерти жены и единственной дочери стал вести отшельническую жизнь в деревне, писал труды, представлявшие собой «смесь философии, высшей математики, религии, тайноведения, проделывал физические опыты, занимался музыкой, сочинил и издал несколько романсов».
До поступления в гимназию Сергей рос и воспитывался в имении своих родителей в селе Спасском Ярославского уезда. Он рано научился читать. В круг чтения входили Пушкин, Тургенев, Диккенс, Толстой, Достоевский. Особенной любовью пользовался Диккенс, возбуждавший «дар слезный». Урусов хорошо говорил по-французски. Во время обучения в ярославской гимназии подолгу жил в семье декабриста Е. И. Якушкина. В его квартире висели портреты вольных каменщиков Н. И. Новикова, Гарибальди, Беранже. Жизнь в семье строилась на принципах свободы, простоты, полной религиозной терпимости. Здесь Урусов прошел своеобразную подготовку к масонству[191].
Для Сергея Урусова дни в ярославской гимназии проходили однообразно. По его воспоминаниям, среди учителей не было выдающихся наставников, желавших и умевших возбуждать интерес к своему предмету. В отношениях между учителями и учениками преобладали сухость, сдержанность, осторожность, формализм. Гимназист усердно занимался физкультурой. «Ощущение боли, полученное от физических упражнений, – писал он, – мне более памятно, нежели преподаваемые учителями предметы»[192]. Учился Урусов легко, дома почти не занимался, заданные уроки просматривал перед началом занятий. Испытывал вспышки интереса при изучении «Метаморфоз» Овидия и од Горация. Враждебно относился к математическим наукам, особенно к алгебре, вызывавшей у него чувство непреодолимого отвращения. Он был участником и инициатором разнообразных детских шалостей. В шестом классе гимназист испытал острый психологический кризис и остался на второй год[193].
Как и большинство российских масонов, С. Д. Урусов получил университетское образование. Обучение в университете не вызывало у него большого интереса и носило в достаточной мере формальный характер. Он окончил историко-юридический факультет Московского университета в 1885 г., который избрал не по своему внутреннему влечению, а под влиянием семьи декабриста Якушкина, а также из-за нежелания
