человека: «Леонид Иванович общественный деятель и Леонид Иванович ученый. Интересы науки и общественной жизни были ему одинаково дороги, и до конца своих дней он не мог решить, что ему дороже: наука или общественная деятельность»[213]. За время учебы в Горном институте он принимал горячее участие во всех событиях студенческой жизни: бессменный председатель студенческой кассы, председатель и член множества других студенческих учреждений, был постоянным представителем студентов в их сношениях с начальством института. Став профессором, Лутугин принимал участие во всех коллективных выступлениях профессуры в защиту студентов, часто во время волнений руководил их действиями. Дверь в его квартиру всегда была открыта для публики. Среди профессорских квартир по общедоступности она составляла редкое исключение[214]. Он был одним из организаторов «Союза освобождения» (его учредительное собрание проходило на квартире Леонида Ивановича), участником «банкетной компании» 1904 г. Во время первой русской революции геолог стал организатором Академического союза, Союза инженеров и техников, при его непосредственном участии возник Союз союзов. В декабре 1907 г. Лутугин выставлял свою кандидатуру в III Государственную думу от блока народнических партий вместе с А. Г. Зарудным и А. А. Демьяновым по избирательной курии второго разряда Петербурга[215].
Николай Александрович Окунев (1858–?), юрист по образованию, был судьей по делам малолетних, активно работал в области детской преступности и детской пенитенциарной системы.
Андрей Иванович Шингарев (1869–1918), сын дворянки и липецкого мещанина, приписанного к купеческому сословию. Его мать пробудила в сыне интерес к общественной жизни, способствовала формированию альтруистических черт характера, развитию гражданских чувств. Отец отличался трезвым сильным умом, уравновешенным характером, был непритязателен в личной жизни, глубоко ценил культуру и образование. Дети в семье Шингаревых приобрели от родителей интерес к учебе и знаниям[216].
Андрей Шингарев в десятилетнем возрасте был отдан родителями в воронежское реальное училище, отличавшееся высоким уровнем преподавательского состава. Здесь его прозвали за защиту слабых школьных товарищей адвокатом обиженных и угнетенных. В старших классах Шингарев стал участником народнического кружка. После окончания училища он за год подготовился и сдал экзамены за гимназический курс[217].
Шингарев в 1887 г. поступил на естественное отделение физико-математического факультета Московского университета, где поначалу его увлекла наука, прежде всего ботаника. Он совершал ботанические экскурсии, составил богатейший гербарий. По окончании факультета в 1891 г. был приглашен на кафедру ботаники, однако верх взяли общественно-политические народофильские стремления. Проведя каникулы на хуторе отца в Тамбовской губернии, студент близко познакомился с русской «вымирающей деревней», полуживотным крестьянским существованием. Постоянное и искреннее стремление Шингарева помочь людям в сочетании с народнической закваской привело его к идее создать в народе интеллигентский кружок-артель, членами которого могли быть и крестьяне. По его мнению, организовать такую артель легче было бы врачу. В 1891 г. Шингарев поступил на медицинский факультет Московского университета, говоря себе: «Я не лечить собираюсь, это лишь средство сойтись с народом». В 1894 г. медицинский факультет был окончен, и три года Шингарев проработал в сельской глубинке, взимая пятачок за визит с тех, кто был в состоянии его заплатить[218].
Большое внимание уделял А. И. Шингарев самообразованию. В промежутке между обучением на физико-математическом и медицинском факультетах он читал иностранную беллетристику 30–50-х гг. XIX в. Увлеченный идеей создания ассоциаций, изучал труды западных теоретиков. Будучи видным политическим деятелем, думским депутатом, постигал финансы и английский язык, в большевистской тюрьме – итальянский[219].
А. И. Шингарев работал земским врачом, был уездным и губернским земским гласным, заведовал санитарным отделом воронежской земской управы. После создания в 1902 г. Комитета по нуждам сельскохозяйственной промышленности принял участие в его деятельности. Подав проект резолюции о передаче вопроса о нуждах сельскохозяйственной промышленности и других резолюций на обсуждение всероссийских всесословных представительных учреждений, попал под подозрение властей. Шингарев был членом «Союза освобождения», одним из руководителей кадетской партии, депутатом II, III и IV Государственных дум, министром Временного правительства. Публицист: в 1901 г. издал книгу «Вымирающая деревня», в 1905–1907 гг. был редактором «Воронежского слова», с 1907 г. печатался в «Русских ведомостях». После захвата власти большевиками был убит революционными матросами[220].
Неизвестными остаются личности юриста Гольма и Дмитриева. По мнению (гипотезе) А. И. Серкова, первого звали Андрей Константинович, второй был известным аристократом Александром Ипполитовичем Дмитриевым-Мамоновым (1847–1915). Адвоката Болотина А. И. Серков определил как Алексея Васильевича, врача Этьена Жихарева – как эсера Сергея Сергеевича (1861–1930).
Позже этой группы (чем объясняется отсутствие его фамилии в публикации Б. Элькина), но также весной-летом 1908 г. в масонство вступил Николай Виссарионович Некрасов (1879–1940), сын священника, дворянин по материнской линии[221]. Он окончил Петербургский институт путей сообщения, был профессором Томского университета. Достаточно известны вехи его общественно-политической деятельности: депутат III и IV Государственных дум, один из лидеров левого крыла кадетской партии.
Далее фамилии русских масонов, вступивших в ложи во второй половине 1908 г. до их «усыпления» в 1910 г., устанавливаются исключительно на основе мемуаров, прежде всего Д. О. Бебутова. В этом списке мы находим ряд как достаточно известных российскому обществу имен, так и неизвестных лиц.
Алихан Нурмагометович Букейханов (1869–1932) – выходец из знатной султанской семьи казахского происхождения. Окончил Омское техническое училище, затем экономический факультет Петербургского лесотехнического института. Преподаватель, журналист, этнограф. Относил себя к западническому направлению общественного движения. Будущее своей родины, «киргизской степи», видел в восприятии западной культуры. Он был членом кадетской партии с момента ее основания. В начале 1906 г. находился под арестом. Депутат I Государственной думы, прибывший на ее заседание к моменту разгона. «Выборжец». В конце 1908 г. вновь был арестован и до 1917 г. отбывал ссылку в Самаре[222], следовательно, не мог принимать активного участия в деятельности масонских лож.
Вересаев (литературный псевдоним Смидовича) Викентий Викентьевич (1867–1945) был принят при активном участии С. Д. Урусова. Он происходил из семьи врача, имел два высших образования, окончил историко-филологический факультет Петербургского университета (1888) и медицинский факультет Дерптского университета (1894).
Веретенников Александр Порфирьевич был чиновником Министерства иностранных дел. Вязлов Андрей Григорьевич (1861–1919), юрист по образованию, мировой судья, депутат I Государственной думы был принят в ложу «Киевская Заря» в январе 1909 г.[223] Грузин Варлам Леванович Геловани (1878–?) окончил кутаисскую гимназию, юридический факультет Санкт-Петербургского университета, адвокат, будущий депутат IV Государственной думы, трудовик[224].
Род Федора Александровича Головина (1867–1937) происходил от выехавшего в конце XIV столетия из Крыма грека, владельца городов Судак и Балаклава, князя Степана Ховры, правнук которого (Иван Владимирович Голова) и стал родоначальником фамилии. Ф. А. Головин принадлежал к старшей линии этого рода[225]. Он окончил привилегированное учебное заведение – Лицей в память цесаревича Николая (Катковский)[226], основанный М. Н. Катковым. Главным его назначением было воспитание преподавателей гимназий – апологетов классицизма, будущих чиновников Министерства просвещения и других ведомств. Катковцы слушали
