Забавно у нас устроены мозги. Не знаю, что должно было прийти мне в голову, но подумал я лишь об одном: почему это случилось именно со мной?
Четкая концепция убийства с корыстными целями рассыпалась в прах.
– Что делать, Гаррет, что делать?! – взывал Питерс.
Блевать, больше ничего не остается. Убить ходячего покойника невозможно: он уже мертв. Он все равно будет являться и доведет вас до белого каления.
– Попытайтесь зарубить его.
Деллвуда вырвало. Чейн оттолкнул его и схватил алебарду. Два отрубленных пальца упали рядом со мной, продолжая извиваться как живые.
– Задержите его здесь. Я обойду кругом.
Я отступил на балкон, затем спустился обратно на первый этаж и заметил белокурую незнакомку. Она стояла на верхнем балконе западного крыла, откуда ее не могли видеть остальные, находившиеся надо мной. Она казалась более оживленной и заинтересованной, чем обычно, как будто радовалась про себя. Я. попытался подкрасться к ней, но, как всегда, безуспешно. Я не удивился.
Через верхний этаж я пробрался на поле боя. Ребята старались вовсю – кололи, рубили, пыхтя и отпихивая друг друга.
– Это становится утомительным, – заметил Питерс.
– Согласен. За кем он?
– Какого черта, откуда мне знать?
– Кто кричал?
– Дженнифер. Она случайно наткнулась на него. Оно погналось за ней.
– Где она сейчас?
– У себя.
– Продолжайте, вы все делаете правильно.
Я отошел от них. Кид и Чейн ругались мне вслед. Я вернулся.
– Кем он был при жизни? – спросил я Питерса.
– Откуда я, черт побери, знаю? – проворчал он. Не мешало бы сержанту, обогатить свой словарный запас: он начал повторяться.
– Секунду.
Я спешил к Дженнифер; ее покои, видимо, были такие же, как у генерала, но этажом ниже. Я дернул дверь – заперто. Я постучался.
– Дженнифер, это Гаррет.
Какое-то шевеление за дверью, потом все смолкло. Она не открыла. Что ж, ничего удивительного, если учесть, какие страсти рассказывают о проделках оживших мертвецов. Я попытался еще раз, но Дженнифер не отозвалась. Тогда я вернулся к ребятам. Там все было по-прежнему – хотя всюду валялись вонючие куски разложившейся плоти, существо продолжало неумолимо надвигаться на нас.
Я нашел чистое местечко, с которого мог спокойно наблюдать за сражением.
– Кто это все же был, Питерс?
– Я узнал его. Спенсер Квик. Он исчез два месяца назад. Я узнал его по одежде, никто больше так не одевался. Он носил вещи из черной кожи, воображал, что женщины от этого балдеют. А чего ты, собственно, прячешься там, Гаррет? Хорошо устроился, сукин сын.
Я схватил палаш футов пяти длиной, из тех, которыми в былые времена забавлялись на турнирах рыцари. Попробовал конец. Довольно острый. Я приготовился встретить движущегося к балкону мертвеца.
– Пусть идет.
– С ума сошел! – крикнул Кид. Может, и сошел.
– Отвалите. Прочь с дороги.
– Отойдите, – велел Питерс. Что-то он стал слишком послушным. Они отскочили.
Останки волочились в мою сторону, цепляясь за стену и распространяя зловоние.
– Чего ты ждешь?! – завизжал Уэйн. Я надеялся, что мертвяк нападет на своего убийцу. Но он не напал. Чего и следовало ожидать.
Служаки запаниковали, похватали топоры и мечи и принялись размахивать ими. Шесть человек и в таком состоянии – чудо, что они не поубивали друг друга.
Я встал в сторонке и смотрел, не воспользуется ли кто суматохой, чтобы убрать еще одного наследника.
Теперь им было где развернуться, и они изрубили мертвеца на мелкие кусочки. Много времени на это не потребовалось: у них были причины стараться. Тайлер, Уэйн и Деллвуд долго не могли остановиться и продолжали рубить уже без всякой необходимости.
Только запыхавшись вконец, они угомонились, хотя еще поглядывали на меня: не приняться ли теперь за старину Гаррета? Судя по всему, бравые вояки сочли, что я помогал им не слишком усердно.
– Ладно, сейчас надо позаботиться об остатках, лучше всего собрать все куски и сжечь. Питерс, расскажите мне о Квике поподробнее. Каким он был и как так вышло, что исчезновение его никому не показалось странным?
Чейн готов был взорваться. Но я не позволил ему вмешаться и продолжал:
– Чейн и вы, Питерс, и вы, Тайлер. Я хочу, чтоб вы вышли со мной. Мы попробуем пройти по его следам.
– Что? – Чейн судорожно сглотнул. – По следам?
– Да. Я хочу понять, откуда он вышел. Может, от этого будет толк.
Чейн затрясся.
– Должен признаться; я оказался полным дерьмом. Я боюсь. За все годы в Кантарде я ни разу так не боялся.
– Ты никогда не попадал в такие ситуации. Это пройдет. И нечего стыдиться, со всяким случается.
– Мы потеряли не одного Квика, – сказал Питерс. – Они что, все явятся?
– Вряд ли. Мертвяки не сваливаются вам на голову пачками, как правило. – Я припомнил парочку историй: например, о Дикой Охоте – целая банда всадников-мертвецов охотилась за живыми. – Вы видели, что оно еле ползает. Будьте начеку, тогда сможете перехитрить его. Главное, спокойствие. Единственное средство прекратить их нашествие – принести в жертву настоящего убийцу.
– О Боже! – вскричал Чейн. – Ему без разницы, ему нужен кто-нибудь. Кто угодно. Подумаешь, мол, просто еще одна славная ночка, в армии таких было немало.
Но я притворялся. На самом деле я был жутко напуган.
– Вооружитесь, если так будете чувствовать себя уверенней, и обязательно захватите топоры.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Гаррет, – пробормотал Питерс.
Я не знал. Я просто старался громкими распоряжениями и активными действиями заглушить страх.
Глава 19
– Тайлер, держись слева от меня, футах в четырех. А ты, Чейн, справа. Что-то не вижу следа. Посмотрим-ка получше. Пошли.
Мы с Питерсом стали между ними, так что получилась цепь длиной шагов сорок.
– Вряд ли оно оставило следы, – заметил Питерс.
– Все может быть. Вы собирались рассказать мне о Квике. Каким он был, пока мы не прикончили его.
– Мы? – хмыкнул Чейн. – Будь я проклят! Нет сил слушать, что ты несешь.
– Тише, – осадил его Питерс. – Он все делает правильно. Спрашивай, не стесняйся, Гаррет.
– Боюсь, я тем самым выдам себя и сыграю на руку убийце.
– Он и так уже предупрежден.
– И невредим. Кстати, список жертв увеличивается. Снэйк убит.
Питерс остановился, поднял фонарь и внимательно посмотрел на меня.
– Не шутишь? Снэйк. Но почему, черт возьми, Снэйк?
Попытаться вспомнить, кто где сидел, когда я отпер дверь и выпустил Снэйка? Пустое: любой человек с хорошим слухом мог разобрать, что он сказал мне дурацким театральным шепотом. Может, он хотел, чтобы убийца знал. Может, строил какие-то планы, но они обернулись против него. Но я бы близко к себе не подпустил человека, про которого точно знал, что он убийца. Настолько близко, чтоб можно было накинуть петлю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
