Бросив взгляд на Уилла, я сажусь на свое место. Он покраснел и стиснул зубы. Эдди начинает громко аплодировать, и вскоре к ней присоединяются остальные девчонки. Я скрещиваю руки на груди и упираюсь взглядом в парту.
– Ничего себе, – усмехается Хави. – Это кто ж тебя так достал?
Звенит звонок, и ребята начинают выходить из класса. Уилл так и не сказал ни слова. Я собираю вещи, и тут ко мне подбегает Эдди.
– Ты уже спросила у мамы? – говорит она.
– У мамы? Про что? – удивленно спрашиваю я, пытаясь понять, о чем она говорит.
– Ну про свидание! Ник же тебя пригласил вчера, да? А ты сказала, что тебе надо спросить у мамы.
– А, ты об этом.
До меня наконец-то доходит, о чем идет речь. Неужели это было вчера? Будто целая жизнь прошла… Я украдкой смотрю на Уилла, а он с каменным лицом наблюдает за мной, ожидая, что я отвечу Эдди. Ну почему по нему так сложно понять, что он на самом деле думает! Решив, что, наверное, все-таки ревнует, я подливаю масла в огонь.
– Да, конечно, – отвечаю я Эдди, не сводя глаз с Уилла. – Скажи Нику, что я согласна. С удовольствием.
Уилл хватает ручку и блокнот, кидает их в ящик стола и с силой захлопывает его. Эдди подпрыгивает от неожиданности и оборачивается. Он прекрасно понимает, что зря привлек к себе внимание, поэтому встает и, делая вид, что не замечает нас, принимается стирать с доски.
– Отлично! – восклицает Эдди, поворачиваясь ко мне. – Мы решили пойти в «Гетти» в четверг, чтобы потом сразу отправиться на слэм. Остается всего несколько недель, так что пора с этим разобраться. За тобой заехать?
– Да, было бы здорово.
Эдди хлопает в ладоши от восторга и выбегает в коридор. Уилл сосредоточенно стирает с доски, но, когда я прохожу мимо, сурово окликает:
– Лейкен!
Я останавливаюсь в дверях, но не оборачиваюсь.
– Твоя мама работает в ночную смену по четвергам, – сквозь зубы продолжает он. – А к нам по четвергам приходит няня, потому что я на слэме. Можешь перед уходом отправить Кела к нам. Ну, перед тем, как идти на свидание.
Я молча выхожу из класса.
За обедом я чувствую себя ужасно неловко: Эдди уже сообщила Нику, что я иду вместе с ними, и все наперебой обсуждают наши планы – все, кроме меня. Изредка я заставляю себя кивнуть или промычать что-то в знак согласия. Аппетит у меня так себе, поэтому мой обед практически целиком достается Нику. Я размазываю рисовый пудинг по тарелке, разливая небольшие лужицы кетчупа то тут, то там. Картина немного напоминает останки сбитого машиной снеговика возле нашего дома. Уже несколько дней подряд, когда я сдаю задом, выезжая из двора, колеса все время цепляются за его окоченевший труп. Интересно, а если бы я переехала Уилла, ощущение было бы таким же? Ну, если бы просто случайно переехала его, сдавая задом, а потом как ни в чем не бывало включила бы первую передачу и поехала своей дорогой.
– Лейкен, ты и дальше собираешься делать вид, что не видишь его? – спрашивает Эдди.
Я поднимаю глаза: за спиной у Ника стоит Уилл и пристально разглядывает то, что я устроила на тарелке.
– А что? – спрашиваю я у Эдди.
– Мистеру Куперу надо с тобой поговорить. – Она кивает на Уилла.
– Спорим, ты попала из-за того, что произнесла слово «кретин».
Я нервно хватаюсь за горло, будто от удушья. Какого черта он творит? Зачем просить меня выйти с ним на глазах у всех? Совсем рехнулся?!
Отодвинув стул и оставив поднос на столе, я украдкой бросаю на него взгляд. Он выходит из кафе, идет к аудитории, я – следом. Дорога кажется мне просто бесконечной. Бесконечной, наполненной неловкостью и напряженным молчанием.
– Надо поговорить. – Он прикрывает за нами дверь. – Срочно!
Не знаю, с кем я сейчас разговариваю – с Уиллом или с мистером Купером. Не знаю, то ли подчиняться ему, то ли дать в рожу. Не проходя в аудиторию, я остаюсь стоять около дверей, скрестив руки на груди и пытаясь выглядеть раздраженной.
– Надо – так говори!
– Черт возьми, Лейк, я тебе не враг! Перестань меня ненавидеть!
Значит, я все-таки говорю с Уиллом… Я кидаюсь к нему и, раздраженно размахивая руками, кричу:
– Перестать тебя ненавидеть?! Слушай, Уилл, ты уж как-нибудь определись! Вчера ты мне сказал, чтобы я перестала тебя любить, а сегодня говоришь, чтобы перестала ненавидеть? Сначала ты говоришь, чтобы я даже не думала ждать тебя, а потом ведешь себя как мальчишка, услышав, что я согласилась сходить с Ником на свидание! Хочешь, чтобы я вела себя так, будто мы не знакомы, а потом вытаскиваешь меня из столовой у всех на глазах! Мы все время должны притворяться, это утомляет, мать твою! Никогда не знаешь, кто ты – Уилл или мистер Купер, а уж точно неизвестно, кто я – Лейкен или Лейк!
Мне надоели эти игры! Я устала! Поэтому просто сажусь за свою парту. Уилл стоит как вкопанный, и о чем он думает – непонятно. На лице в буквальном смысле слова отсутствует выражение. Он медленно идет в мою сторону и садится позади. Я не оборачиваюсь, он наклоняется ко мне, чтобы я могла расслышать его шепот. Меня охватывает напряжение, а сердце мучительно сжимается в груди.
– Я не думал, что будет так тяжело, – признается он.
Ни за что не обернусь! Незачем ему видеть, как текут по моим щекам слезы. Не дождется!
– Прости, что я так с тобой разговаривал, ну, насчет четверга. Хотя бо́льшая часть из этого правда: тебе действительно понадобится няня для Кела, а я собрался выступить на слэме. Но я не должен был так реагировать, поэтому и попросил тебя выйти поговорить – просто хотел попросить прощения. Больше это не повторится, клянусь!
Дверь в класс распахивается, Уилл вскакивает с места. Его резкое движение удивляет появившуюся в дверях Эдди, которая с любопытством разглядывает нас, держа в руках мой забытый в столовой рюкзак. Скрыть слезы, которые все еще текут у меня по щекам, не удастся, но я отворачиваюсь. Она все равно поймет, что между нами что-то произошло.
Эдди тихо кладет рюкзак на ближайшую парту, поднимает руки, делая знак, что все поняла и не собирается мешать, и, прошептав: «Извините… не хотела мешать», прикрывает за собой дверь.
Уилл проводит рукой по волосам и начинает нервно расхаживать взад и вперед:
– Чудесно, только этого не хватало!
– Да ладно, Уилл, – отзываюсь я. – Если Эдди спросит, скажу, что ты на меня наорал из-за слова «кретин». И «сволочь». И «мудак». И «ублюдок»…
– Спасибо, достаточно. Все ясно.
Я уже собираюсь открыть дверь, но он снова окликает меня, и я замираю в ожидании.
– А еще я хотел попросить у тебя прощения… за вчерашнее.
– За то, что так вышло? – оборачиваясь к нему, спрашиваю я. – Или за то, что ты остановился?
– За все. – Он пожимает плечами, делая вид, что не понимает, о чем я. – Этого не должно было произойти.
