попросить мужа узнать всю подноготную этого Делавиня. У всех есть свои тайны.
— Не нужно! Я всё равно не смогу этим воспользоваться.
— А зря. У Бернара огромные связи. Не отказывайся! Кстати, тебе нужно будет сделать соответствующую причёску и макияж. — И решила сразу пояснить: — Это ничего не будет тебе стоить. Мы с девочками уже давно дружим. Я обзвонила их и представила тебя подругой детства. Они сами предложили помощь. Ты уж извини, но мне пришлось им рассказать, кто пригласил тебя на эту выставку, куда можно попасть только по пригласительным билетам. У всех тут же появился азарт. Каждый хочет стать немного причастным к такому событию, как покорение сердца самого завидного жениха года. Так что на завтра ты записана в самые лучшие салоны.
— Орианна, — голос Катрин прозвучал как-то странно. — Кажется, это оно. — Она отодвинула занавеску и вышла: — Посмотри. Как тебе?
Платье смотрелось немного не по размеру, но за счёт свободного кроя достигался эффект стройности. И, что ни говори, корректирующее бельё сделало своё дело.
— Выглядишь просто шикарно!
— Спасибо, дорогая. — Катрин смотрела на себя в зеркало и не узнавала: «Нет, это точно не я!» И тут она спохватилась: — Я не расслышала: что ты говорила про «жениха года»?
— Да ничего. Забудь.
— А можно, я кое-что спрошу?
— Спрашивай. — Хозяйка подозвала Милен к себе и быстро отдала несколько распоряжений.
— Для начала хочу сказать: ты была права, что настояла на корректирующем белье. — Катрин встретилась взглядом с подругой через зеркало. — Я теперь и сама вижу это. — Сморщила носик и покраснела: — Но скажи, пожалуйста, что я буду делать, если захочу в туалет? Каждый раз снимать с себя платье и эту дудку. Или стараться вообще не ходить?
— А-ха-ха, — Орианна не могла ничего выговорить, её огромный живот ходил ходуном, а по щекам текли слёзы. — Так это же… — Кое-как отсмеявшись, она всё же решила просветить подругу: — Для таких целей там предусмотрены крючки, они совершенно незаметны, но точно есть. — Глазами показала вниз: — Там, в самом низу.
— Да ты что! — Катрин бросилась в раздевалку. — Точно, есть! Фух!
— Выходи давай. Тебе туфли принесли и накидку. Посмотрим, как всё вместе смотрится. И ещё… За тобой заедут или тебе придётся самой добираться?
— Заедут. — Катрин вышла из примерочной. — Орианна, я так тебе благодарна! Ты и так много для меня сделала. Прошу тебя, больше ничего не надо.
— Ты хочешь, чтобы я обиделась? — хозяйка надула и без того пухлые губы.
— Нет, конечно!
— Тогда надевай туфли и накидку. Не лишай будущую многодетную мать удовольствия заниматься любимым делом. Просто потом расскажешь, как всё прошло. Особенно сильно меня интересует выражение лица мсьё Бигара, когда он тебя увидит.
— Могу сразу тебе его показать. — Катрин вздёрнула подбородок и поджала губы, надменно сверху вниз взглянула на подругу. — И хватит уже ржать! У тебя сейчас начнутся преждевременные роды.
— У-ху-ху, — Орианна откинулась на спинку кресла и ласково погладила живот. — Он ведь именно так и выглядит на всех фотографиях в новомодных журналах. А они, как правило, врут даже в изображениях.
— Он так выглядит и в жизни, — тихо произнесла Катрин, рассчитывая, что её не услышат; но Ориана перестала улыбаться и внимательно посмотрела на подругу, а та продолжила: — Нисколько не врут, поверь мне.
Глава 24. Прекрасная незнакомка
Катрин уже несколько минут стояла перед зеркалом. Она поворачивала голову то влево, то вправо, принималась разглядывать сложную конструкцию на затылке через второе зеркало. Стилист выполнил «французский твист» в очень необычном варианте: часть волос перекинул на одну сторону и уложил волнами, имитируя чёлку, а на затылке собрал их прядями в ракушку, выпустив с левой стороны пару локонов.
— Кто же ты такая? — тихо спросила Катрин у своего изображения. — Я не знаю тебя!
Приблизила лицо к зеркалу и прикрыла левый глаз, то же самое проделала с правым. Чуть отодвинулась и хитро прищурилась. Очень лёгкий макияж: едва заметные светло — коричневые тени, тушь, губы накрашены матовой помадой натурального цвета. Завела за ухо локон, выбившийся из причёски. Приподняла одну бровь, другую. Над ними, кстати, стилист не меньше поработал, чем над волосами.
— Да. Красота — это страшная сила! — повторила знаменитую фразу.
Зазвонил телефон. Катрин прошла к столу и ответила на вызов.
— Алло. Выхожу.
Лишь со второй попытки смогла дрожащими руками засунуть свой старенький телефон в крошечную сумку — кошелёк на тонкой цепочке — на этом тоже настояла Орианна после долгих пререканий, когда увидела, с какой сумкой подруга собралась отправиться на вечер.
«Вот и настал тот самый момент».
Она закрыла дверь и побежала по ступенькам. Чёрные туфли из натуральной замши на широком невысоком каблуке изящно сидели на ноге с высоким подъёмом. А короткая накидка очень выгодно подчёркивала платье свободного кроя.
Максим вышел из машины и пошёл к подъезду, чтобы встретить девушку. Распахнул дверь и замер в дверном проёме.
— Катрин Вельбер?! — на всякий случай поинтересовался он, приподнимая брови и забывая закрыть рот. Обвёл взглядом помещение, но в коридоре больше никого не было, кроме прекрасной незнакомки, стоящей со смущённой улыбкой на ступеньках.
— Да, это я. — Катрин медленно прошла к нему и остановилась, разглядывая едва заметный узор на тёмно-серой ткани его дорогого галстука. — Вы позволите?
— Что, простите? — переспросил Максим, не отводя восхищённого взгляда от девушки и не замечая того, что стоит в дверном проёме и не даёт ей выйти.
— Пройти.
— Куда? — Он протянул руку, чтобы коснуться её и убедиться, что она реальная, но так и не решился.
— Разве нам не нужно было на выставку? — Катрин собралась с духом и посмотрела на него. Сказать, что она нервничала, это значит, ничего не сказать. Она была как натянутая струна.
— А, да, выставка. — Максим отошёл в сторону и галантно подал ей руку. — Вы позволите, мадемуазель?
Девушка оперлась на его локоть и последовала за ним к машине. Максим открыл перед ней дверь, дождался, пока она удобно устроится на заднем сиденье, обошёл машину и сел рядом с ней. Тут же велел водителю трогаться и вновь повернулся к девушке. Не смотреть на неё было выше его сил. На щеках девушки горел румянец, а её рука, сжатая в кулак, лежала на сиденье. Максим незаметно придвинул свою ладонь ближе к её кулачку.
«Что же он на меня так пялится?!» — Катрин отвернулась и принялась наблюдать за дорогой.
В пути они были всего пятнадцать минут, но ей показалось, что ехали целую вечность, и всё это время она чувствовала на себе его взгляд.
