осени, которое они ощутили несколько дней назад, развеялось перед лицом новой волны высокой влажности и тридцатиградусной жары. Сердце Мака колотилось, а на спине выступил пот.
Стоявшая рядом Эди выглядела свежей и спокойной. Даже если внутренне она чувствовала себя так же, как он, то не показывала этого. Мак поднял руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась раньше. За ней стояла Синтия.
– Эди. – Она обняла Эди. – Рада видеть тебя.
Поверх плеча Эди Синтия встретилась глазами с Маком, и ее улыбка растаяла. Она излучала разочарование – или даже неодобрение – от коротких седых кудряшек до красно-белых «Найков».
Синтия отстранилась от Эди и похлопала ее по руке.
– У меня в духовке остывает банановый хлеб. Проходи и отрежь себе большой кусок.
Эди прошла в дом, оставив Мака с Синтией. Он подождал и, когда она ничего не сказала, сделал шаг в дом, но она подняла руку. Он подумал, что она его остановит, но она обняла его за шею и притянула к себе. – Я не могу долго сердиться на тебя, молодой человек. Но ты попал в переплет, верно? Он отстранился и взглянул на нее. Она невозмутимо смотрела на него.
– Думаешь, я не знаю, кем тебе приходится Райли? Она твоя копия, Мак Свон.
Он опустил голову:
– Синтия, я могу…
Она подняла руку:
– Я знаю, что ты хочешь объяснить, но сейчас не время. И в любом случае, ты не должен мне ничего объяснять. А вот мой муж захочет объяснений. Но я? Я просто хочу знать, что все будут в порядке. Ты, и Эди, и та девочка, которую ты привез сюда. – Она оценивающе посмотрела на него и махнула, чтобы проходил. – Его нет, знаешь, – сказала она через плечо по пути в кухню. – У него субботнее занятие.
Не прошло и полугода после выхода Фитца на пенсию, как он решил, что ему скучно. К счастью, для него нашлось местечко. И вот уже несколько лет он преподавал на курсах повышения квалификации врачей в Университете южной Алабамы.
– Я знаю, – кивнул Мак. – Мы надеялись поговорить с Райли.
На кухне Синтия открыла холодильник и достала кувшин. Эди стояла у окна, выходящего на аккуратный задний двор Фитцджеральдов и обшитый зеленой вагонкой гараж, над которым располагалась квартирка.
– Удачи, – пожелала ему Синтия. – Я недавно выходила посмотреть, смогу ли накормить ее банановым хлебом – она ведь не ужинала вчера вечером, но она все еще спала. Вчера я пыталась поговорить с ней. Попросила помочь готовить ужин. Похоже, ей нравилось доставать ингредиенты, резать овощи. Но она закрылась, как ракушка. За исключением этого окаянного телефона. Хотите чаю?
Мак кивнул, и когда Синтия взглянула на Эди, та тоже кивнула. Синтия достала два стакана и наполнила их.
– А что с телефоном?
Синтия вручила ему стакан, и он сделал большой глоток прохладного чая, затем выдвинул барный стул и сел за стойку. Эди подошла и встала рядом, но не села.
– Все время, пока она была здесь со мной вчера вечером, телефон не замолкал. Несколько раз она не отвечала, но один раз, когда ответила, все закончилось слезами. Она разговаривала на заднем дворе, а я смотрела отсюда. Она ходила туда-сюда, размахивая руками, все девять ярдов. – Синтия скрестила руки на груди и прислонилась бедром к столешнице. – Кто бы это ни был, он поездил ей по ушам. – Мак вспомнил, как вчера звонил телефон Райли. Парня с большими руками, и как Райли выключила телефон. – Я не знаю, что с ней происходит, – продолжала Синтия, – но она выглядит такой хрупкой. Ранимой, знаете? Но в то же время что-то ожесточило ее. Это непростая комбинация, и я часто вижу подобное в своей работе. – Она положила ладони на столешницу. – Слушай, Мак, я не хочу вмешиваться…
– Ты не вмешиваешься. Я привез ее в ваш дом, так что ты можешь говорить все что хочешь. Мне очень жаль. Я просто… В тот момент я не знал, что еще делать.
– Спокойно. – Синтия похлопала его по руке. – Ты знаешь, что я не против того, чтобы она была здесь. Я просто хочу быть уверенной, что мы даем ей то, что ей нужно. Особенно учитывая рождение ребенка.
Понимание обрушилось как удар в солнечное сплетение. Сначала Мак был в ужасе, что придется рассказать Эди про Райли и Кэт, потом все силы ушли на праздник и необходимость притворяться, что все хорошо, и он совершенно забыл сказать ей о беременности. Более того, он и сам об этом забыл. Он мог только представить, что чувствует Эди.
Эди раскрыла рот, как будто ей потребовалась минута, чтобы осознать слова Синтии.
– Эди…
Открылась задняя дверь, и в проеме появилась Райли. Увидев Мака, она застыла. Затем ее взгляд метнулся к Эди.
– Райли. – Синтия взяла еще один стакан и налила чай. – Держи, милая.
– Спасибо.
Райли пересекла кухню и взяла стакан, затем вернулась на несколько шагов назад. На ней были вчерашние джинсовые шорты и широкая белая рубашка. Она завязала ее узлом на боку, что только подчеркнуло выпирающий живот.
Эди обвела взглядом тело Райли с головы до ног. Райли бросила взгляд на дверь, словно оценивая быстрый путь отхода.
– Теперь, когда все здесь, – сказала Синтия, – я пошла. Вчера я пропустила прогулку, так что мне надо совершить ее сегодня. В моем возрасте нельзя пренебрегать упражнениями. – Мак встал и поставил свой стакан в раковину. – Если будете уходить до моего возвращения, просто оставьте дверь незапертой. – Синтия сделала знак Маку наклониться. – Делай что нужно, – прошептала она. – Если нужно оставить ее здесь еще на ночь или подольше, мы не против.
– Спасибо, Синтия, – прошептал он в ответ. – Не многие спокойно приняли бы подобную ситуацию.
– Ну что я могу сказать? Мы тебя любим. – Она похлопала его по щеке. – И что-то подсказывает мне, что все закончится хорошо.
Затем она вышла через заднюю дверь, оставив кухню молчаливым неуютным склепом. Мак переводил взгляд с Эди на Райли. Его жена и его дочь. Они не смотрели друг на друга. Райли смотрела на него, а Эди вернулась к окну, спиной к кухне, одна рука на бедре, вторая на щеке.
– Эди?
Она повернулась на звук своего имени. Ее лицо больше не выражало гнева, это было еще хуже. Ее щеки были мокрыми, глаза покраснели. Она промокнула щеки нижней частью ладоней. Мак думал, что она скажет что-нибудь Райли, поздоровается или хотя бы как-то признает ее присутствие, но она молчала.
Райли взглянула на него, словно ожидая подсказки.
– Может, пойдем присядем? – Он показал на дверь
