Она сидела в двух шагах от него на низком деревянном стульчике по другую сторону входа; из всей одежды на ней сейчас осталась только полупрозрачная вуаль, прикрывавшая лицо. Отблески света играли на обнаженной, натертой маслом коже, на блестящих черных волосах, закрученных в какую-то замысловатую спираль; это величественное сооружение поддерживалось несколькими деревянными заколками. Ногти на ногах и руках горели ярко-алым, предплечья перехватывали два массивных золотых браслета.
Садда шевельнулась, и браслеты ослепительно засверкали, отразив пламя свечи
– Ты все еще не желаешь кланяться мне, Блейд?
Он был готов к этому вопросу и решил придерживаться своей рискованной тактики до конца.
Скрестив на груди могучие руки, он нежно улыбнулся женщине.
– Я не стану кланяться, моя госпожа. И не думаю, что ты на самом деле этого хочешь. Тебе нужен настоящий мужчина, а не дрожащая крыса. Если я не прав, то мне скоро придется заплатить за свою ошибку.
Под вуалью блеснула белозубая улыбка, и Блейд облегченно вздохнул. Он выиграл и на этот раз.
– Ты отчаянный человек, Блейд. Но все верно, ты угадал. Я следила за тобой последние дни – ты настоящий мужчина. И сейчас тебе предстоит последнее испытание. Но сначала хочу кое о чем предупредить тебя. Запомни, второго предупреждения не будет.
Садда резко хлопнула в ладоши, ковер на одной из стен сдвинулся вбок и пропустил в комнату двух телохранителей. Это были те самые щеголеватые и веселые молодые воины, которые встретили его у забора Теперь они не смеялись и выглядели весьма серьезно, даже торжественно. Молча склонившись перед Саддой, они застыли неподвижно, глядя на Блейда, словно на пустое место.
– Они всегда со мной, Блейд, – проворковала Садда. – И у них отличный слух… стоит мне шепнуть слово, и они придут. Хорошенько запомни это.
Женщина махнула рукой, и безмолвные стражи исчезли так же стремительно, как и появились.
Хорошо, он запомнит. Внезапно Блейда поразила мысль: ведь она боится его! Кто ведает, может быть, в этом – главная причина его притягательности? Он словно опасная игрушка в руках любопытного ребенка.
Садде, похоже, не понравилось, что пленник с таким спокойствием воспринял появление ее телохранителей: она вновь шевельнулась в кресле, и ее браслеты опять разбросали по комнате веер желтоватых бликов.
– Ты знаешь, Блейд, я никак не могу придумать для тебя подходящее имя. Наверно потому, что ты такой странный. Так что я буду звать тебя просто Блейд. Не сир Блейд – я полагаю, что это слишком сложное имя для раба.
– Ты права, – согласился разведчик. – Все равно я потерял право на этот титул, попав в плен.
И тут она в первый раз расхохоталась. К его удивлению, смех Садды показался ему очень приятным, похожим на веселый бархатистый перезвон маленьких колокольчиков. Ее белоснежные зубы вновь блеснули из-под темной вуали.
Блейд тоже улыбнулся и слегка склонил голову.
– Я рад, что смог доставить тебе удовольствие, моя госпожа.
– Только для этого ты здесь и находишься, – вновь засмеялась она. – Ты должен развлекать меня – как я захочу и сколько захочу. И пока у тебя это будет получаться, ты можешь быть спокоен за свою шею.
Спрятав в ладонь подбородок, она серьезно поглядела на Блейда.
– Я видела, как ты убил Коссу. Кхад посадил меня под стражу, но я натянула какие-то тряпки и, выскользнув из шатра, быстро смешалась с толпой. Это по моему приказу перед троном Кхада вырыли ловушку, в которую ты угодил… Видишь, ты охотился за мной, а я – за тобой… – ее зубы снова сверкнули в улыбке. – Когда ты сражался с Коссой, я заметила в тебе только ненависть. Но теперь ты ласков со мной. Почему?
– Я не ласков, – грубовато ответил он. – К чему нам вспоминать о таких вещах? Я – твой раб. Ты послала за мной, и вот я здесь. Не стоит терять времени.
Она откинула голову и засмеялась.
– А ты нетерпелив, Блейд, очень нетерпелив! Вспомни, я решаю, что мы будем делать – говорить или заниматься любовью. И ты не притронешься ко мне, пока я не разрешу.
– Я понимаю, моя госпожа, – Блейду казалось, что он уже подобрал ключик к капризам этой особы. Нужно быть смелым, но не безрассудным. Льстить, но не унижаться. Если он сумеет постоянно подогревать ее интерес, то несколько приятных месяцев до отправки домой ему обеспечены.
Садда встала и подошла к нему.
– Не двигайся, – она предупреждающе подняла ладонь.
– Как пожелаешь. – Скрестив руки на груди, Блейд терпеливо ждал, с трудом подавляя разгоравшееся желание.
Она остановилась и стала потягиваться словно кошка, коснувшись пальцами низкого потолка; ее груди прыгнули вверх. Садда сделала пируэт, по-прежнему не спуская глаз с Блейда.
Ее натертая маслом кожа блестела подобно расплавленному золоту; плоский живот отражал пламя свечи как бронзовое зеркало.
– Я нравлюсь тебе, Блейд? Ты хочешь меня?
Пожалуй, на этот вопрос он мог бы ответить совершенно искренне. Ему становилось все труднее дышать от едва сдерживаемого напряжения, и лишь гигантским усилием воли он сохранял спокойствие.
– Я мужчина, моя госпожа, – он коротко кивнул. – И я хочу тебя. Долго ли мне еще ждать?
Она рассмеялась негромким горловым смехом.
– Столько, сколько я пожелаю, Блейд. Удовольствие надо растянуть… и существует не единственный способ вкусить его.
Она улыбнулась и, схватив Блейда за руку, повлекла к ложу. Медленно она опустилась на колени, затем перекатилась на спину и раздвинула ноги.
– А теперь покажи мне, на что ты способен, Блейд, – ее голос срывался от возбуждения. – Возьми меня… Докажи свою силу…
Блейд опустился на нее, ощущая жаркий трепет покорного тела.
– Докажи мне, докажи… – звенело у него в ушах.
Глава 10
Блейд спал теперь на пушистом ковре перед золотистой занавеской, закрывающей вход в покои Садды. Как ее любимый постельный раб, он получил плетку и деревянный кинжал. Эти символы его нового положения весьма удивили охранниковмонгов; теперь они относились к нему с таким же презрением, как прежде к Аплонию. Если бы Блейд предпочел умереть, но не ложиться с Саддой в постель, они стали бы восхищаться им, как уже было однажды; они сложили бы о нем песни и помнили о храбреце долгие годы. Теперь же он превратился для них в еще одного трусливого раба, который спас свою жизнь, потеряв честь. Они явно его недооценивали. И это было хорошо.
Когда в четвертый раз Блейд покинул сладко спящую Садду на ее ложе, закрыл занавеску и устроился на своем ковре, откуда-то из-за стены послышался тоненький шепот:
– Сир Блейд, ты здесь? Сир Блейд?
Разведчик тяжело приподнялся, сонно помотал головой и почесал ухо. Неужели ему померещилось?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
