себе. Ведь на её лучшей версии было клеймо, а по-хорошему — капкан, блокирующий движения.
Запертый в себе человек не делает многого, и тем более не развивается. Он пытается вернуться.
И она честно пыталась. Кажется, все были даже рады такому удобному амплуа «по-женски несдержанной» отличницы.
К чёрту — она настоящая сделала только хуже.
Да и что есть что. Миллионы чувств создавали миллионы сред внутри без шанса вновь спокойно знать про свою монолитность — возможная побочность хроно-перемещений. Либо ей не повезло ещё больше.
Люди вокруг, Друг 1 со своими проблемами, пока-еще-тот-же-Друг 2 не представляли, как бесценно — знать, кто ты. Ощущать себя в дословесных координатах, по которым ты способен искать или строить свой мир: излучать свечение в сети присутствия.
А она не знала. И на знание это не было сил.
* * *
Сколько она себя помнила, она была при мужчине — при Друге 1, который центрировал её жизнь, в меньшей степени при Друге 2.
В той жизни, которую она прожила, она сделала всё, чтобы не быть при чёртовом Мартине Сью. И у неё это получилось — как обычно для исторической отличницы, блестяще.
И при этом сейчас, в немагическом кафе с дрянным кофе из автомата, она хотела быть при нём — и за это ненавидела себя.
Неужели любовь неизменно из личности и вопреки всех усилий делает из женщины некую самую усреднённую из женщин?
Не вирус ли это под личиной природы и собственных желаний.
Она победила, и почему тогда она чувствует себя так паршиво?
Солнце слепит глаза, на улице красивый вид и беззаботные лица гуляющих пар.
Она помешала выданной палкой месиво в стакане — воронка из стаканчика смотрела на неё требовательно, ожидая продолжения рассуждения. Тэ И отодвинула её и легла на стол.
Спрашивается, для чего нужны были все эти усилия и движения, если сейчас она именно в этой точке?
Её сердцевина, самая явная внутри, заговорила своим голосом, полным оптимизма и надежды — что всё это нужно для того, чтобы прийти в лучшую точку, о которой она пока не знала.
И Тэ И поверила этому голосу. Что-то вызрело в темпе стыдливого ожидания.
Она всё же отхлебнула из стаканчика — не так и плохо, и улыбнулась солнцу. Нужно двигаться в будущее.
Глава 31. Река жизни
Что такое любовь?
Вопрос даже банальный, но всё банальное считается таковым только от нерешённости.
Это — волна. Способность считать сигнал.
Вообразите 2 приёмника — А и В. Оба излучают сигнал любви. Но это не любовь.
Потому что приёмник А не способен настроиться на волну приёмника В, вопреки наличия излучения от последнего.
В итоге любви как среды или сферы не образуется. И любовь как целое не свершается.
Это может казаться грустным в контексте истории ребят на этих страницах, и, если честно, в сознании автора долго жило другое знание счастливого финала. И знание счастья не избавляет от меланхолии остаточных страхов и привязок. Но это от невысказанного публично и честно.
Потому что писать надо настоящее счастье, а не выдуманное.
Поэтому пристегните ремни.
* * *
Как же я давно эту ночь ждал.
Свобода с обретением себя и отказом от концепта, не данного со стороны.
Он знал, что делать, и почему на вершине в любом случае.
Как же я давно эту ночь ждал.
Дыхание шло спокойно — была боль, но теперь я волен быть.
Дышать стало легче. Махровый цветок был вынут из его груди, и стрела больше не пронзала сердце со спины до плеч. Он был в причинной пустоте, которая не пустота, а чистота — он и ничего нет кроме.
Ничего чужеродного, которое он успел считать своим и даже проявлять, как он думал, подчинять. Теперь на месте пустоты была только любовь. Его собственная.
Свобода снова пришла.
А значит, и он сам.
Почему мы страдаем?
Мы жалеем лишь себя. Мы не хотим потерять силу, не хотим потерять себя. И потому так и происходит — мысли есть канал реализации наших мучений.
Но дело в том, что это вымышленный мир, где все роли исполняются одним актёром — самим страдающим.
Поэтому маски сорваны, и можно спокойно спать.
* * *
Время застыло.
Тэ И увидела перед собой реку.
Она будто парила над землёй под ней, была невесомой, сотканной из тумана.
Последний тонким маревом раскрывал перспективы горизонта.
В картине преобладали серые тона, но грустно не было.
Она обнаружила, что была в капюшоне. Она сняла капюшон — её накрыл объём всего пространства, где единица — гуляющая свежесть.
На парящей воде большими фигурами расположились тёмные отпечатки.
Тэ И не узнавала этот берег, но он казался глубоко родным.
Последнее, что Тэ И помнила: это то, как она прикоснулась к крестражу с формулой активации временной ветки, спрятанной в нём. И очутилась здесь. Видимо, междумирье — где сходятся души.
Прошло уже 2 года борьбы с ГлавГадом. Тэ И жила так, чтобы с силой забыть суть прожитого по ту сторону реального и искупить неизмеримую вину своей тайны. Отряд имени Мудреца Наставника — её идея, ведь один точно в поле не воин, даже или тем более Друг 1. Желание поплатиться за свою ошибку стало тем сильнее, чем она бежала от факта, что этим хотела и своей смерти — смерти там.
Сопротивление Ему стало привычной идеей.
Но…
Рядом с ней встал какой-то человек.
Мартин.
* * *
Их с Мартином свело взаимное притворство и тайная жажда любить.
У них было общее, да, но это было схождение на ограниченном промежутке временного пространства.
Тэ И знала, что конечно же есть где-то временная ветка, где она реактивирует крестраж как сохранитель вероятностей, и они с Мартином через дневник остаются навеки в той комнате с балдахином, где они были счастливы и хотели другого будущего. Где они просыпаются тем же утром, не зная истории, и на его вопрос «И что теперь будет?» она с мягкой улыбкой отвечает — «Любовь».
Ведь Мартин стал таким из-за неё — зачем на него злиться.
Есть и вероятность, где она узнает настоящие мотивации Мартина — сделать мир лучше, и убийства и жестокость только предлог, а потому спасти такого благородного юношу, ещё и брошенному ей, такой негодяйкой, в жерло истории просто её святая обязанность.
А его акт убиения души через раскол, чтобы её забыть, и вовсе пик героизма.
Это так трогательно.
И
