На секунду кольнула мысль о том, что здесь пока мне жить куда легче, чем где бы то ни было, но слабость из мыслей я привычно изгоняю. Откуда мне знать, как долго продлится эта доброта, и что сделают со мной, когда она закончится.
В самом начале, когда мы только попали в лагерь, одна пожилая семья взяла над нами опеку. Не сказать, что они как-то помогали, но осознание, что рядом с тобой есть взрослые люди, которые уж точно умнее тебя, малолетки, грело и помогало перебарывать одиночество.
Впрочем, осваивалась я быстро. Научилась лазить по ночам из окна и пробиралась к ненавистным тюремщикам, таская от них еду и воду, которых у тех было в избытке; придумала, как отлынивать от тяжелой работы так, чтобы никто ничего не заподозрил; периодически выбиралась в окрестные леса, добывая травы, которые описывала бабушка, чтобы лечить захворавших и варить укрепляющие отвары. Мы жили вполне сносно, пока солдаты не смекнули о заведшемся воришке, и не назначили за мою голову достойное пропитание на неограниченный срок.
Почти сразу за мной пришли.
А старый дед прятал глаза и тихо бормотал, что я то вон какая юркая, из любой ситуации выберусь, а они старые уже, им силы нужны.
Тогда мне повезло, солдат, которому велели высечь меня розгами, оказался не жестоким и лишь прошелся по моей спине пару раз для вида. Но одно я усвоила точно - верить можно только самой себе. Уж в ком в ком, а в себе я уверена на все двести процентов.
Ну всё, улыбнись, Гретэль! Жизнь прекрасна, а это просто временные трудности.
Вот только с кошмарами нужно что-то делать, они явно в этом замке вышли на новый уровень.
Невольно вспомнив, как чернота затопляла горло, купаться я резко передумываю и, закрыв кран, почти выбегаю из ванной.
- Ой! – восклицает немного полноватая женщина на вид лет шестидесяти, стоящая рядом с моей кроватью и… любовно расправляющая складки нового платья. – Ой! Ой!
С необычайной резвостью женщина устремляется прямиком к стене.
- Стойте! – справившись с шоком восклицаю, не столько потому, что жажду поговорить, сколько потому, что не хочу, чтобы это странное создание врезалось в стену.
Женщина замерла. А потом, помявшись, с виноватым видом обернулась ко мне.
- Не должна была ты меня видеть, лебёдушка, - смущенно ворчит, пряча глаза. – Совсем я стара стала.
- А почему я не должна была вас видеть? – спрашиваю осторожно, еще пока не разобравшись, это я сошла с ума и поэтому не должна была ее видеть, или это она сошла с ума и поэтому решила, что я не должна ее видеть.
- Ну как же, нельзя господам на глаза попадаться, - все еще мнется моя странная посетительница.
- Почему?
- Слуги тем лучше, чем меньше их видят хозяева, - важно сообщают мне. Но спустя небольшую паузу добавляют смущенное: - хотелось вам немножко чуда устроить, радости доставить. А что еще так порадует молодую леди, как не сладости да красивые платья?
- Так это вы приносите мне молоко и пряник? – догадываюсь.
- Я, - вздыхает женщина покаянно.
- Мне было приятно, - на всякий случай замечаю, уж больно расстроенный у служанки вид.
Лицо странной женщины светлеет.
- А уж как мне приятно, что к нам такая красавица приехала, лорда нашего от пыли встряхнула, - тут же начинает щебетать она.
Через силу улыбаюсь. Ага, встряхнула. А он мне «с такими как вы даже интрижки будут восприняты с позором».
Отворачиваюсь к платью, не желая развивать болезненную тему.
- Красивое, - тихо шепчу, проводя ладонью по струящемуся подолу.
- Самое лучшее для вам подбираем, - гордо возвещают мне. – Девочки мои с ног сбились, все окрестности подняли. Самые искусные швеи денно и нощно вам теперь наряды шьют!
- Зачем так стараться? – не выдержав, оборачиваюсь. Последние слова мне совсем не понравились. – Я же простая пленница, по положению ниже даже, чем служанка.
- Ну что вы, леди! – тут же запричитала женщина. – Какая же вы пленница, вы наша гостья!
Интересно, что делают с вот такими вот гостьями? Откармливают, а потом на какой-нибудь алтарь укладывают во благо чистоты и процветания замка?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Спасибо, - дежурно произношу, еще больше утверждаясь в мысли, что отсюда нужно бежать как можно скорее.
- Ну что вы, милая, - улыбается женщина, - да мы вам, мы для вас…
- А кто вы? – тоже улыбаюсь, но немного лукаво, не желая слушать, что там мне еще хотят доброго причинить. И пугаться от этого еще больше.
- Ох, я же не представилась! – всплескивает руками моя платьеснабжательница. – Я экономка в этом замке. Все зовут меня тетушка Мисси.
- Тетушка Мисси, - послушно повторяю, внезапно заметив одну интересную деталь, - простите за бестактный вопрос, но вы случайно не жена Уилфреда?
- Он обо мне рассказывал? – смущенно розовеет «тетушка».
- Ну как сказать, - тяну, исподволь разглядывая тот самый «орлиный» нос.
- Лучше не говорите, - машет рукой экономка, понятливо улыбаясь. – Простите, леди Гретэль, я пойду, нужно распорядиться насчет обеда.
- А мне казалось, он всегда один и тот же, - невинно замечаю, завуалированно задав давно мучавший вопрос.
- Увы, вся остальная пища сгорает или портится еще до готовности, - грустно отвечают мне. – Но распорядиться всё равно надо. Приятно было познакомится с вами, леди Гретэль, - экономка учтиво кланяется.
- И мне, - отвечаю в уже закрывшуюся дверь.
Надев новое не менее красивое, чем все остальные, платье, выхожу из комнаты и снова натыкаюсь на ждущую меня Ивлин. Несмотря на искренние убеждения в том, что я давно уже выучила путь, она всё никак не оставляет меня одну, при этом по-прежнему не желая со мной общаться.
-Привет, - говорю ей и получаю в ответ как всегда безукоризненно вежливое и отстраненное приветствие.
По дороге в столовую изо всех сил борюсь с внутренним трепетом, но зайдя в уже до мелочей знакомое помещение, замечаю в нем одного только графа, без особого энтузиазма ковырявшего на тарелке что-то растительно-зеленое.
- О, леди Гретэль! – оживился он при виде меня. – Сегодня вы даже прекраснее, чем вчера!
Это на фоне овощей, видимо.
- Рада вас видеть, - кисло улыбаюсь, честно стараясь быть помилее, но настроение слишком сильно упало после того, как я поняла, что хозяин замка сегодня решил не чтить нас своим присутствием. А потом настроение упало еще ниже от того, что я свое расстройство осознала.
- Чуть не сошел с ума за одно только утро, - сетует граф, когда я усаживаюсь, - и как вы держитесь в этом пыльном каменном мешке столько времени?
Вопрос мне не понравился. Мне вообще мало, что нравилось этим днем, но странная обида за замок вдруг кольнула как-то по-особенному.
- Здесь вполне можно найти, чем заняться, - отвечаю весьма прохладно, благодарно кивая слуге, подавшему обед.
- Разумеется, - граф словно почувствовал, что сказал что-то не то, - но я всего лишь хотел предложить вам немного прогуляться.
- Гретэль запрещено покидать замок, - в столовую вдруг влетает мрачный Бадлмер, на ходу накидывающий камзол поверх тонкой черной рубашки. – В ближайшую неделю точно.
Вздрагиваю. Радость от его появления бесит настолько, что против всякой воли я оборачиваюсь к графу и крайне тепло ему улыбаюсь.
- Жаль, что не получится прогуляться снаружи, но я с радостью погуляю с вами по замку. Здесь определенное есть где намотать километр другой.
Бадлмер молча усаживается во главе стола.
Реакцию графа я не отследила.
- О! – восклицает последний. – Леди Гретэль, с вами хоть по катакомбам!
- Могу устроить, - внезапно предлагает хозяин. – Правда, без леди Гретэль.
- Братец, ты, как всегда, само гостеприимство, - ничуть не смущается молодой лорд. - В твоих специфичных экскурсионных способностях я ничуть не сомневаюсь, но раз уж вынуждаешь нас обоих сидеть в своем замке, так хоть в передвижениях не ограничивай.
- И не пытался, - лорд резко берет поданную слугой вилку и изящно-небрежно накалывает на нее не самые аппетитные овощи.
