– Это тоже ваши? – спросила я, увидев стадо волосатых коров, которые пялились на нас через забор.
– Да, это лонгхорны. Я держу очень маленькое стадо; скульптуры с животными сейчас очень популярны, и это мои модели. Правда, меня интересуют только старые породы – полосатая голуэйская, например.
– Мой муж – фермер, – с улыбкой проговорила Филли. – Вы наверняка его знаете. Майлз Хэмптон.
Он уставился на нее.
– Нет, не знаю. – Ответ был вежливым, но холодным. Филли зарделась: она не привыкла к такому недружелюбному обращению.
Внезапно он остановился, и мы с Филли, следуя чуть позади, чуть не врезались в него, как персонажи из мультика.
– Вот мы и пришли. И не говорите, что я вас не предупреждал.
Я удивленно оглянулась. Мы проходили мимо сараев, которые я поначалу приняла за фермерские пристройки, но теперь, в самом конце ряда амбаров, я заметила крошечный каменный коттеджик, похожий на навес; как будто строители решили прилепить его сбоку в последний момент.
Джосс забренчал связкой ключей, выискивая нужный.
– Обычно этими делами занимается Аннабел, а я не был здесь уже сто лет… проклятье, все эти ключи одинаковые, погодите-ка… вот, нашел. – Он отделил ключ от связки и вставил его в замок. – Как я и говорил, я понятия не имею, что там внутри. О черт. Проклятая дверь застряла.
Он отступил назад и приложился плечом к облупливающейся голубой краске; дверь распахнулась, и он влетел в дом, исчезнув во мраке. Мы с Филли осторожно прошли через низкий вход. В комнате было очень темно и, судя по всему, очень тесно. Сильно пахло плесенью.
– Ни черта не вижу, – рявкнул Джосс.
– Это потому, что на окнах ставни, – радостно заметила я и побежала их открывать. Сквозь грязные стекла заструился холодный зимний свет.
– Посмотрите, – воскликнула я, закружившись на месте, – здесь так мило!
– Ничего себе мило, это же крысятник какой-то, – фыркнул Джосс, оглядываясь вокруг. Плешивый зеленый ковер, диван с торчащими ржавыми пружинами, выцветшие розовые обои, отклеившиеся по углам под низким потолком, покрытым подозрительными коричневыми влажными потеками; повсюду царило запустение и сырость.
– Здесь сыро, – произнесла Филли, с отвращением наморщив нос.
– Ерунда, просто нужно проветрить хорошенько. Здесь давно никого не было, вот и все.
Я прошла через комнату – тремя шагами – и распахнула ставни на другом окне, впуская больше света. Попыталась открыть и окно тоже, но поспешно захлопнула, когда оно чуть не слетело с петель. Я оглянулась, не обращая внимания на неодобрительные взгляды моих спутников. Я тоже чувствовала заброшенность и упадок, но кроме этого видела большой и уютный открытый камин, красивое окно с эркером и широким деревянным подоконником, из которого открывался восхитительный вид на глостерширские деревенские просторы. Передо мной расстилались темно-зеленые зимние поля, разделенные на квадратики низкими серыми стенами загонов; на полях паслись стада овечек.
– Блаженство! – ахнула я.
– Рози, тебе нельзя здесь жить, – донесся сердитый голос Филли откуда-то из другого мира. – Иди, посмотри на кухню. Здесь гораздо хуже, чем я предполагала.
Кухня, надо признать, и вправду была смех да грех. Там была плита или что-то вроде того, но явно довоенного производства; раковину с потрескивающейся эмалью было страшно наполнить водой. Со стен слезала белая краска, красный линолеум был весь в пузырях.
– Да это все только кажется, – упрямо проговорила я. – Немножко покрасить, прибить линолеум, положить тростниковые коврики, в раковину можно тазик поставить. Я здесь мигом всю починю.
– Ваша сестра права, – сказал Джосс, войдя на кухню с удрученным видом. – Я только что проверил водопровод: с маленьким ребенком здесь жить нельзя. Уж не знаю, о чем Аннабел думала, когда сдавала эту развалину. Даже в качестве дачного домика это полное недоразумение.
– Прошу вас, – я положила руку ему на плечо. – Прошу, не говорите так. Не запрещайте мне здесь жить. Здесь хорошо, правда; я постараюсь, и здесь станет уютно.
– Должно быть, вы в отчаянии, раз хотите жить здесь.
– Я в отчаянии. Повисла тишина.
– Что за глупости, она вовсе не в отчаянии! – горячо воскликнула Филли. – Рози, ты прекрасно знаешь, что мы можем пустить тебя пожить к нам!
– Знаю, Филли, но я не хочу, мне хочется… – Я замялась и поправилась: – Точнее, мне нужен собственный дом.
– Здесь всего-то работы, – обратилась я к Джоссу, – хорошенько прибраться, покрасить стены, повесить новые занавески. Занавески могу сама сшить, правда – я отлично управляюсь с иголкой.
– Давайте посмотрим, что наверху, – не сразу ответил он, выслушав мою речь.
К счастью, наверху дела обстояли получше. Обои еще держались на стенах, ковры были протерты не до дыр, и сантехника в ванной, хоть и старая, была чистой и нормально работала.
– Вот видите? – торжествующе сказала я. – Все идеально!
– Намного лучше, чем на первом этаже, но вовсе не идеально, – угрюмо пробормотал Джосс. – Почти вся мебель безнадежно разваливается.
Он наклонился и осмотрел старый сосновый стул, который явно потерял ногу и сохранял равновесие только за счет того, что ее приткнули на место. Он пнул стул ногой; тот послушно развалился.
– С чего Аннабел решила, что можно набить дом таким мусором, ума не приложу. Эти старые сосновые развалюхи в «деревенском» стиле кишели древесными личинками, еще когда она их покупала. Наверняка весь этот хлам с гаражной распродажи.
– А мне нравится, – с улыбкой проговорила я. – Мне нравятся старые вещи.
Я уселась на древнюю железную кровать и радостно похлопала по матрасу. Джосс посмотрел на меня сверху вниз и нахмурился:
– Вы не против, если я вас проспонсирую?
Я оторопела.
– Хм, не знаю! Я и сама могу о себе позаботиться! А что? – (Господи, это что еще за вопросики? Неужто он предлагает мне спать с ним за деньги? Это что же, вроде помещичьей десятины, что ли?)
– Я о мебели, – мягко поправился он. – Я имею в виду мебель, понимаете. Хотел отправить вас в «Джон Льюис» с моей кредиткой, если, конечно, новые стулья не вызывают у вас приступы дурноты. Просто Аннабел соизволит опустить свой зад не иначе как на стул, на котором до нее сидело несколько поколений аристократических семей.
– О! – Я вспыхнула, чувствуя себя идиоткой, но и испытав немалое облегчение. – Нет, что вы, я совсем не против, это даже здорово! – (Ха, оторваться в мебельном супермаркете с чужой кредиткой? У меня глаза загорелись.) – То есть… я могу взять вашу карточку? Правда? Честно? Ох, спасибо большое!
– При одном условии.
– Каком?
– Что вы пригласите кого-нибудь наладить водопровод, установить более-менее приличную кухню, а потом купите нормальную мебель. Не хочу предстать перед судом за то, что бездомная женщина и грудной ребенок подхватили дифтерию, проживая у меня на заднем дворе в антисанитарных условиях.
