– Ну почему?! Без меня же будет больше очков, и сегодня…
Я его встряхнул:
– Такие, как этот Валентино, придумали добивать своих раненых, чтобы не тащить их с собой. Понимаешь? Если твой брат защищает мне спину и меня сзади ударили, значит, он уже мертв. А таких, как этот парень, близко к себе не подпускай и руки им не подавай, никогда!
Тони кивнул. Еще один чуть не плачущий малыш на моей совести.
– Прости, – сказал я тихо. – Я больше так не буду.
– Угу.
– Мне надо пойти помыть руки.
Тони хмыкнул.
– Это серьезно. И совсем не смешно, – добавил я.
– А мне надо сдать шорты в стирку, ты же меня правой рукой шлепнул.
– Юморист! Через меня эта зараза не передается. Больно?
– Не-а, – легкомысленно соврал Тони.
И я пошел мыть руки.
* * *
– У тебя был гость, – намекнул Алекс сразу после отбоя, когда мы улеглись на свои спальники.
Я мирно любовался прекрасной картиной: молодой яркий серп Урании, большой, самой близкой к Фебу планеты, тонул в море, скоро он скроется совсем и заберет с собой лунную дорожку, или правильнее говорить «ураниевую»? Но это звучит уж слишком зловеще.
– Да. И очень неприятный, – неохотно ответил я.
– Колись! – велел Лео.
Я вздохнул и пересказал ребятам свой разговор с Валентино.
– Вот скотина! – отреагировал Роберто.
– Ммм, – потянул Лео, задумавшись. – Тони, – сказал он наконец, – больше нигде не ходи один, понятно?
– Угу, – пробормотал Тони, – не буду.
– Ты думаешь, он может?… – спросил Алекс.
– Он способен на всё, – ответил Лео с уверенностью.
– Вряд ли, не до такой же степени, – заметил я. – А вот ты…
– А что я?
– Ты лучший стрелок во всем лагере, а послезавтра мы стреляем. Ну, ломать тебе руку он не рискнет, этого не скроешь, и у него тогда будут крупные неприятности. Но повредить ее так, чтобы было больно стрелять, но ты не пошел к врачу, он вполне может попробовать.
– Он со мной не справится.
– Один на один – нет. Ребята, мы имеем дело с противником, который не только не играет честно, но даже и не знает, что это такое. Он меня сегодня просто не понял.
– Угу, – согласился Лео.
– С парнями из его команды я не знаком, но предположим на всякий случай, что они примерно такие же, иначе не согласились бы иметь с ним дело. Вывод: в одиночку, по возможности, не ходить. Никуда и нигде.
– Ммм, это плохое решение, – заметил Алекс, – паллиатив.
– А что такое паллиатив? – поинтересовался Тони.
– Временная мера, способ отсрочить решение проблемы, – не задумываясь ответил я. – А что, по-твоему, хорошее решение? Утопить их всех в море?
– Вы что, ребята, с дуба рухнули?! – воскликнул Роберто. – Вы всерьез?!
– «Хочешь мира – готовься к войне», – произнес Гвидо непреложную истину.
– Не-е, – потянул я, – топить их в море мы не будем, не кремонский десантный крейсер.
Алекс сдавленно хохотнул, я поддержал, через пару секунд засмеялся даже Лео.
– Эй!
Я поднял голову: черный силуэт Бовеса закрыл от мои глаз лунную дорожку. Просить сержанта передвинуться было бы невежливо.
– Не хотелось бы вас наказывать, но вы шумите.
Да уж, полсотни отжиманий моя левая ладонь, залитая по традиции «ядом горыныча», а потом поверху заживляющим клеем, сегодня не выдержит, так что мне бы тоже не хотелось.
Мы затихли.
– Спите, умники, – почти ласково сказал Бовес.
Алекса опять обуял хохот. Он перевернулся на живот и смеялся в подушку: ему тоже не хотелось отжиматься.
Убедившись, что мы заткнулись, сержант ушел. Через пару минут Лео поднял голову.
– Только тихо, – прошептал Алекс. – Тони успел заснуть.
Еще три головы поднялись с подушек.
– Ты чего ржал? – поинтересовался Роберто.
– Да, помнишь, мы говорили о сержантах, ну, когда только приехали.
– Ага. Но Бовес нам ни одного грубого слова ни разу не сказал, при чем тут это?
– Просто он так произнес «спите, умники», ну, как моя бабушка.
– Кончайте базар, – велел Лео, – речь не об этом.
– А о чем? – спросил Гвидо.
– Энрик! – обратился ко мне Лео. – Ты не хочешь спланировать военную операцию, чтобы нам не приходилось ходить толпой, а этот тип сидел тихо?
У-у-у! Нарываемся же!
– Гвидо, – спросил я проникновенно, как Алексова бабушка, – может быть, ты спать хочешь?
– Нет, – соврал простодушный Гвидо.
Что-то эти мелкие приобрели дурную привычку мне врать. И что делать? Тони я уже обещал не шлепать, Гвидо я тем более не могу треснуть.
– А чего тут планировать? – удивился Роберто. – Набить ему морду – это не проблема.
– Угу, – согласился я. – И после этого ты до конца смены будешь конвоировать Тони, куда бы он ни пошел. А по ночам мы будем раскидывать вокруг палатки сеть с колокольчиками. И каждый вечер Бовес будет об нее спотыкаться.
– Ну, это было бы неплохо, – заметил Алекс.
– Стратег! Ну придумай что-нибудь! – воззвал Лео.
– Ага! Точно, – поддержал его убежденный мною Роберто.
Что-то меня никто не поддерживает.
– Я же просил, – сказал я грустно, – не называй меня так. То, что ты сказал, еще не постановка задачи.
– Как это?
– Что является целью войны? – спросил я.
– Мир, лучший, чем довоенный, хотя бы только с вашей точки зрения. Это Клаузевиц сказал. Ты меня что, экзаменуешь?
– Не-а, я всерьез. Скажи, какого мира ты хочешь. Это во-первых, а во-вторых, синьоры, обращаю ваше внимание, что он нам еще ничего не сделал.
Лео замолчал. Вот пусть и думает до утра. Через минуту молчание прервал Роберто:
– Когда сделает – будет уже поздно.
– Старое как мир оправдание агрессора, – заметил я. – Роберто, здесь все, кроме тебя, уже немного изучали историю и прекрасно это знают.
Роберто тоже замолчал. Ффух! Слава мадонне. Я закрыл глаза и постарался заснуть.
– Раз мы не хотим его топить, – нарушил молчание Алекс, – значит, надо изменить его таким образом, чтоб нам не надо было принимать никаких мер предосторожности.
– Песталоцци доморощенный! – отреагировал я. – Это не ко мне. Воспитанием мальчишек не занимаюсь.
– Куда ж ты денешься? – насмешливо возразил Лео. – Он – будущий офицер твоей будущей армии.
– Чего? – изумился я. – Во-первых, не факт, что я изберу военную карьеру, во-вторых, не факт, что это сделает он, в-третьих, не факт, что я буду его начальником, а не он моим. Еще имеется «в-четвертых» и так далее, но уже и так достаточно.
– Во-первых, – сказал Лео с Алексовым ехидством голосе, – ты изберешь, ты для этого просто предназначен. Во-вторых, он тоже, иначе не стремился бы побеждать любой ценой, в-третьих, в такой глупой армии, где он мог бы быть твоим начальником, тебе делать нечего, в-четвертых, как я заметил, наша армия не глупая, есть еще «в-пятых» и так далее, но и этого хватит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
