После обеда мы пошли поваляться на песочке: релаксировать перед серьезным испытанием. Участников осталось только шестеро, но теперь каждый бой будет настоящим. Лео даже поплавать не пошел, только медитировал.
Кроме нас троих в финал прошли Эрнесто, Джакомо (выходит, он не хвастался, когда вчера заявил, что скорее Скандиано получит по морде) и еще Мануэль – парень из команды Эрнесто. Да, бедный Валентино, я его пожалел: даже если Джакомо выиграет (что нереально), скандиановская команда не поднимется выше второго места.
Рука болела все сильнее и сильнее, в третьем бою моим противником оказался Роберто, и я чуть не проиграл. Зато понял, наконец, зачем надо не думать. Раньше я мог войти в боевой транс когда угодно, только не в бою. А сейчас… я успел продекламировать про себя все стихи Киплинга, какие только знал, прежде чем судьи признали меня победителем. Только не спрашивайте, как мне это удалось. Сам не понимаю.
Дальше было проще: опять повезло со жребием, два последних боя были с Эрнесто и Мануэлем, противниками более слабыми, а из боевого транса я просто не выходил, чтобы не чувствовать руку. За успехами других я не следил, но, раз я победил во всех пяти финальных боях, значит, мои соперники хотя бы по одному бою проиграли, следовательно, я выиграл все соревнование. Мысли в голове ворочались с трудом, и пришлось приложить специальные усилия, чтобы прийти к такому несложному выводу.
Радоваться просто не было сил. Я поморгал, чтобы рассеялась серая пелена перед глазами (зачем я вышел из транса?), и посмотрел на табло: надо узнать, на каких местах Лео и Роберто. Роберто – второй, а вот Лео только четвертый: на третьем – Джакомо.
Я настолько ни на что не реагировал, что чуть было не пожал руку Скандиано, который зачем-то решил меня поздравить, не может быть, чтобы он сделал это просто так. В последний момент я срочно убрал руки за спину. Дело могло бы кончиться безобразной дракой прямо на глазах у всего начальства, если бы не Алекс, незаметно оттерший Скандиано в сторону.
– Хочешь сразу же взять реванш? – поинтересовался мой друг самым издевательским тоном, на который только был способен.
Хм, придется теперь и его охранять.
Очень довольный нашими достижениями Тони прыгал вокруг, но на шею не вешался. Хороший мальчик: на ногах мы держались не без усилий.
К нам подошел синьор Адидже:
– Вы трое – ко мне в кабинет, – приказал он.
Да-а, всех троих призеров он недавно лечил. Это, наверное, он принес удачу Джакомо. Лео очень расстроен. И он единственный человек, которого я не могу утешить, потому что он сильнее. Представляю себе, как он на меня посмотрит, если я поинтересуюсь его самочувствием. Лео избавил меня от проблем, подставив мне свое широкое плечо:
– Похоже, сам ты до врача не доползешь, – заметил он. – Рука болит?
– Не настолько, чтобы падать, – ответил я, но от помощи не отказался. – Зато я понял, зачем надо не думать.
Лео ухмыльнулся.
Я бы сейчас лучше пошел на пляж – полежать часик, а придется тащиться в другую сторону.
Впрочем, ничего такого смертельного синьор Адидже у нас не нашел: поворчав на мальчишек, которые готовы умереть за свои чертовы медали, он велел нам беречь ногу, спину и руку и отпустил восвояси. Ха, сам хорош. Кто не свел со щеки ну очень живописный шрам, прямо как у немецких буршей: наверняка специально, чтобы производить впечатление на новобранцев (они считают всех военных врачей тыловыми крысами, пока сами не повоюют).
* * *
Вернувшись домой, я улегся на горячий песок. Сегодня все проблемы могут идти вдаль, ловить не буду. Я и вообще паинька последнюю неделю, надо отдать должное Ловере, на шалости просто нет ни сил, ни времени. На чтение – тоже, и это гораздо хуже.
– Знаешь, чем плоха «сумма мест»? – спросил меня Алекс, устроившись рядом.
– Ну?
– Можно выиграть все виды, кроме одного, а в итоге оказаться черт знает на каком месте.
– Ммм, да. Есть такое дело. Ты это к тому, что я должен срочно придумать, как выиграть «Ночной бой»?
– Догадливый! Прямо сердце радуется!
Я только повернул голову и посмотрел на него, угрожающе прищурив глаза. Алекс был серьезно потрясен: он был уверен, что я брошусь повалять его по песочку.
– Все ясно, – добавил он грустно. – Думать будем завтра.
Я тяжело вздохнул:
– Ладно, рассказывай все, что ты про него знаешь.
– Прочитать тебе лекцию?
– Угу. Я никогда не был… не участвовал… не слышал…
– Ясно. Это только так называется «Ночной бой», на самом деле игра длится трое суток. Начнется послезавтра утром. Первые шесть часов на организацию, а потом можно уже воевать. Весь лес под наблюдением, так что даже Скандиано не сможет нарушить правила.
– Это греет душу.
– Точно. Дети младше тринадцати лет не участвуют, так что Гвидо тоже будет играть в первый раз. Четыре армии, ты будешь командовать одной из них.
– Э-э-э, это обязательно?
– Ну, делят так: команды, занявшие первые четыре места, – в разные армии, вторые четыре – тоже, причем мы получим самую слабую из них. Зато из третьей четверки – самую сильную. Ну и так далее.
– Двадцать шесть не делится на четыре, – заметил я.
– Кто-то отсеется по возрасту, а в последних командах обычно такие плохие отношения, что они и сами рады разбежаться. Так что особых проблем с дележкой у Ловере не будет.
– Ты не ответил, почему я буду командовать, – напомнил я.
– Формально это не обязательно, но по традиции…
– Понятно. Придется еще убеждать карбонарскую вольницу, что я могу привести ее к победе.
– А ты можешь? – с нарочитым удивлением поинтересовался Алекс.
Этого я уже не выдержал: вскочил и обрушился на него сверху. Мы покатились в сторону моря. На линии прибоя снизу был я. Почему ему всегда так везет?… Мы искупались (скоро будет уже нельзя: закат) и опять пошли позаниматься делом, хватит дурака… э-э, то есть умного, конечно, по пляжу валять.
– Ладно, – предложил я, когда мы вернулись на старое место: здесь не слишком раскаленный песок, – поехали дальше.
– Угу. Побеждает та армия, которая перестреляет всех остальных. К сумме мест каждой команде прибавляется соответственно один, шесть, одиннадцать или шестнадцать. Второе, третье и четвертое места зависят от времени жизни армии.
– Ясно. А если к концу игры останутся целы две армии?
– Тогда – дележка мест.
– Кто мешает спрятать нескольких своих бойцов так, чтобы их никто не нашел?
– Никто. Но еще никому не удавалось.
– Странно, лес, я так понял, сорок квадратных километров. Ну ладно, это пока неактуально. Союзы заключать можно?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
