Романова.
— Да.
— И теперь тоже?
— Ничего не изменилось.
— И сейчас?
— Ну как ты могла? — развернулась я к ней и вперила в нее хмурый и максимально порицающий взгляд.
— Не знаю, — пожала она плечами, а затем вдруг принялась тараторить, как ненормальная, захлебываясь словами, — понимаешь, там девочка лежачая, после аварии. Ей всего семь, и она лишилась матери. Ей особенно одиноко сейчас и стыло. Такой ведь стресс, Вик. А я по второму высшему как раз психолог. Вот, а ты говорила, что не пригодится.
— Господи, женщина, успокойся. Лучше скажи, платят там хоть хорошо?
— Хорошо. Даже очень.
— И в чем подвох?
— За последние четыре месяца сменили шестого педагога. Девочка с характером.
— Понятно, тогда можно сильно с тобой не прощаться, да?
— Ну спасибо тебе, подруга, — нахохлилась Романова, — я думала, что ты обо мне лучшего мнения.
— Да нормального я о тебе мнения, просто избалованные дети — это же демоны во плоти. Вообще, не понимаю, как ты с ними ладишь.
— Точно так же, как ты с дебетом и кредитом, — развела руками в стороны подруга и подмигнула мне.
— У меня в кабинете тишь да гладь, божья благодать — цифры и отчеты. А ты добровольно на что подписываешься?
— Честно? Не знаю... Но здесь, в столице, я за месяц так себе работу приличную и не нашла. В школу я более не пойду, сама знаешь, какие там нравы дикие. А в нормальные семьи посреди учебного года не попадешь. Вот и поеду я, перекантуюсь там до сентября.
— Море — это решающий фактор, да?
— Ну чего ты мне допрос с пристрастием устроила, а? — вскипела Романова, я же только улыбнулась и разлила нам по бокалам ароматный напиток. А я смотрела на ее вдруг развившийся мандраж и бледные щеки, понимая, что, помимо всего прочего, есть еще что-то, что заставило мою подругу буквально бежать из города.
Почему так уверена? Да потому что Снежана Денисовна Романова была влюблена в столицу, в ее шум и гам, в ее сумасшедший ритм, в ее смог и бесконечные пробки. А тут нате — уеду к черту на рога, да еще и добровольно.
Но пытать я подругу не стала, потому что уважала ее личные границы и понимала совершенно четко: если Нежка мне чего-то не говорит, значит так надо, ну или просто еще не пришло на то время. А потому я быстро перевела тему разговора на более лайтовую. Ну как мне казалось.
— Трусы свои волшебные туда не забудь взять, авось с вдовцом с тем что-то выгорит, и ребенок вон уже готовый есть.
— Ну чего ты несешь, Крынская?
— А чего бы и нет?
— И нет! — как-то слишком жестко припечатала мне Снежана, а сама вмиг осунулась и такой серьезной стала, как никогда не была. — Хватит мне общения с мужиками. От них одно вредительство. Не хочу больше. Да и вообще, чего я там в этом браке не видела? Носки стирай, рубашки гладь, борщи вари, ублажай в постели, выгляди как топ-модель. А он чего меж тем делать будет? Славно на диване штаны протирать?
— Ну, если стандартный Петя Васечкин подвернется, то да.
— Вот. А мне только такие и светят, — залпом замахнула свой бокал вина Снежка и к моему потянулась, а затем в сердцах выдала, — потому что у порно-докторов на меня не встает!
— Да сдался тебе этот мудак прибабахнутый? — охнула я.
А сама вдруг ноги свела, вспоминая своего прибабахнутого мудака, потому что внезапно выхватила горячий удар в низ живота и раскаленную судорогу, пронзившую позвоночник. Аж до искр в глазах. Боже, черт бы побрал этого бородатого и лысого гоблина, но как же он умел пользоваться своим членом. И он — это единственное, что было прекрасно в этом борове по имени Александр Вельцин.
Я думала, что после ночи с ним ноги вместе не сведу без дополнительной помощи, так он меня ушатал. Как там говорят, и в хвост, и в гриву? Вот! Но как же было стыдно на утро в глаза его наглые смотреть и понимать, что он получил от меня все — буквально все, что хотел.
А я послушно все исполняла и не смела возражать. Потому что нравилось мне. Так, как никогда в жизни. И за это мне тоже было стыдно. Неимоверно.
Слава богу, что наутро мы оба пожелали как можно быстрее зафиналить наше общение. Я даже в глаза этому мужику смотреть не смела. А он просто поцеловал меня в плечо, чуть прикусил туда же и хрипло уточнил:
— Докинуть до дома или все же такси?
— Такси, — кивнула я.
— Да ладно тебе, Вика-Клубника. Я ж пошутил, — рассмеялся он, — я же не конченный какой-нибудь, такую сладкую девочку так нагло на хер послать после столь эффектной ночи.
Меня от этого заявления перекосило просто. А потому я более и слова не проронила, пока мы не добрались до города, а там уж только буркнула адрес соседнего дома и, не прощаясь, навсегда покинула этого похотливого и мало мне интересного персонажа.
С тех пор, сколько времени прошло, но чертово предательское тело до сих пор помнило, как круто его трахали и до каких зачетных оргазмов доводили. И именно поэтому подсознание во сне подкидывало мне такие неприличные картинки, что поутру я неизменно просыпалась возбужденная и мокрая между ног.
Господи, до чего же я докатилась? Но да, я прикасалась к себе там и бурно кончала только тогда, когда представляла, что этот гребаный Вельцин трогает мою киску, гладит и сладко трахает ее пальцами.
И я ненавидела себя за это.
— И когда ты уезжаешь? — мысленно влепила я себе звонкую оплеуху и приказала более никогда не вспоминать член Вельского и его наглую, совершенно уверенную в себе ухмылку.
— Взяла билеты на тринадцатое.
— Что ж, провожать я тебя не поеду, так и знай. Не хочу реветь и хлюпать носом, пока ты вся такая нарядная поедешь в новую жизнь.
— Не перегибай, — фыркнула Нежка.
— Не буду.
И мы целый вечер пили вино, вспоминали школьные годы, решали, ехать ли на встречу выпускников этой осенью. А еще договорились, что в конце августа обязательно махнем вместе на Байкал. Или на Чукотку. Вот прям клятвенно. А потом, уже за полночь, легли спать, утомленные разговорами до безобразия.
Утром проснулись слишком рано, готовили завтрак вместе, смеялись, обсуждая какие-то светские новости, а затем решили, что сходим в бассейн. А после на прогулку в парк, потому что погода выдалась по-весеннему чудесной. Солнышко грело, птички пели, и в моей
