– Бог мой! – воскликнул герцог. – Что же изменилось сейчас? Вы по-прежнему сражаетесь за вашего брата и одновременно за всю Англию. Неужели вы не понимаете, что может произойти, если Бонапарту удастся нас завоевать? Разве вы не знаете, какой голод, какая нужда и лишения обрушились на Европу, находящуюся под его пятой! Мне доводилось видеть крестьян, которых враг лишил родного гнезда. Несчастные брели по дорогам, умирая от голода и жажды.
Георгия опустилась на диван и закрыла лицо руками.
– Смерть принца, – продолжал герцог, – подорвет моральный дух армии и будет иметь для нашей страны роковые последствия. Сейчас вы должны быть храброй вдвойне.
Георгия отняла руки от лица, и герцог увидел, как она бледна.
– Простите меня, – прошептала девушка. – Я думала только о себе.
– Поверьте мне на слово, бабушка Перегина не страшнее береговой охраны.
Губы Георгии тронула слабая улыбка.
– Простите, – повторила она. – Просто я боюсь, что не вынесу, если окажусь в светском обществе. Но если эта леди – пожилая дама, она, наверное, совсем другая, правда?
Герцог сразу обо всем догадался:
– Ну конечно! Леди Каррингтон весьма почтенная дама и уж никак не похожа на гостей вашей мачехи. Кроме того, обещаю, вы не будете одна. Я и мой друг сделаем все, что в наших силах, чтобы защитить вас от того человека, которого вы так боитесь.
Увидев, как засияли глаза Георгии, он понял, что она ждала от него именно этих слов.
«Похоже, Ревенскрофт напугал ее до полусмерти, – мелькнуло у него в голове. – Черт бы его побрал, мерзавца! Когда-нибудь я сверну ему шею!»
В гостиную вбежал запыхавшийся Перегин.
– Все готово! – выпалил он. – Карета будет здесь с минуты на минуту. Бабушка живет совсем рядом, на Гросвенор-сквер.
– Превосходно! – Герцог подошел к окну. – Кстати, карета уже у подъезда. Прошу вас, Георгия.
Он помог ей подняться. Ее пальцы были холодными, как лед. «Все же странно, что Георгия так напугана», – подумал герцог, но, припомнив разговор девушки с Каролиной Грейзбрук, понял причину ее страха.
Перегин уже вышел из комнаты, а герцог все еще не отпускал руку девушки.
– Послушайте, Георгия, – начал он. – Я должен вам кое-что сказать…
Однако не успел закончить – в дверях снова появился Перегин.
– Прошу вас, поторопитесь. Если мы приедем во время ужина, бабушка нам устроит нахлобучку. Она терпеть не может, когда ей не дают спокойно поесть.
– Тогда следует поспешить, – сказал Трайдон.
В ту минуту, когда Перегин прервал его на полуслове, он собирался открыть Георгии правду о себе. Собственно говоря, ему давно следовало бы объясниться, однако он боялся, что девушка перестанет ему доверять, как только узнает о его титуле, и между ними возникнет стена отчуждения, что, в свою очередь, осложнит и без того нелегкую задачу, стоявшую перед ними.
Всю недолгую дорогу до Гросвенор-сквер Трайдон размышлял о том, как ему открыть свое инкогнито. Георгия непременно спросит, почему он солгал ей, сославшись на какие-то неприятности. Что ответить? Сказать, что он до смерти боится, как бы его не женили?
«Ну, их всех к черту», – с досадой подумал герцог о женщинах.
Пока он был занят своими невеселыми мыслями, Георгия смотрела в окошко кареты.
– Какие высокие дома! – восклицала она. – А сколько людей! Ой, смотрите! Живой медведь и обезьянка в красном кафтанчике! Когда я была маленькой, мама рассказывала мне, что на улицах Лондона можно встретить бродячих артистов. Вот уж не думала, что все это увижу собственными глазами!
– Артисты артистами – но и нищих с избытком, – усмехнулся герцог.
Перегин рассмеялся:
– Ты рассуждаешь как ретроград. Не позволяйте ему быть таким занудой, миссис Бейли.
Георгия вопросительно посмотрела на герцога:
– Разве он зануда? Никогда бы не подумала. Хотя людей, у которых только ветер в голове, я тоже недолюбливаю.
Герцог отнес ее замечание на счет гостей Каролины и быстро произнес:
– Берегись, Перегин! Впредь будь осторожнее.
– А знаете, что я думаю, миссис Бейли? – спросил Перегин.
– И что же вы думаете?
– Судя по тому немногому, что успел рассказать о вас мой друг Трайдон, вы воспринимаете жизнь слишком серьезно. Позвольте заметить, вы молоды и красивы. Так умейте жить и радоваться жизни.
– Красива? Это комплимент? – изумленно спросила Георгия.
Как всякая женщина, она не могла остаться равнодушной, когда разговор зашел о ее внешности.
– Ну что вы, истинная правда. Вы действительно красивы, – уверенно сказал Перегин. – Погодите, вот попадете в руки моей бабушки – она разоденет вас так, что вы сами себя не узнаете.
– Я поняла вас. В своем костюме я, конечно, выгляжу ужасно. А может быть, вы просто смеетесь надо мной?
– Никогда! Чтобы провалиться мне на этом месте, – спохватился Перегин. – Я только хотел сказать, что в вечернем туалете вы будете еще привлекательнее, чем сейчас.
– Хотелось бы вам верить, – медленно проговорила Георгия.
– А хотите пари? – предложил Перегин, протягивая руку.
Георгия растерялась.
– Ставлю свою золотую печатку против вашей перчатки, что, когда мы с Трайдоном привезем вас в Карлтон-хаус, все мужчины будут у ваших ног.
– Вы шутите, – рассмеялась Георгия. – Но если поверить хотя бы половине того, что вы сказали, мне будет уже не так страшно.
– Поверьте всему, – с жаром произнес Перегин и, наклонившись, поцеловал ей руку.
Герцог с удивлением наблюдал за своим другом. Никогда ни одной женщине Перегин не оказывал столько внимания. Скорее всего, он поступал так, чтобы Георгия отбросила свои страхи и поверила в себя. Хотя сам он не мог до конца понять, почему ее пугает высший свет. Интересно, подумал он, кому из знакомых женщин под силу пережить все то, что выпало на долю Георгии за последние сутки, и не потерять при этом самообладания?
Когда карета подкатила к дому леди Каррингтон на Гросвенор-сквер, Георгия, благодаря стараниям Перегина, вышла из нее с гордо поднятой головой.
– Я должен предупредить бабушку, – быстро сказал Перегин, открывая двери гостиной. – Подождите меня здесь.
Они вошли в залу, отделанную белыми мраморными панелями. Всюду стояли огромные вазы с оранжерейными цветами. В воздухе витал их тончайший аромат. Хотя на дворе было начало лета, в камине весело трещал огонь.
– Как здесь красиво, – оглядываясь по сторонам, прошептала Георгия и, прежде чем герцог успел что-либо ответить, добавила: – А если ее сиятельство не разрешит мне остаться?
– Тогда подыщем кого-нибудь другого, кто будет вас сопровождать, – спокойно отвечал герцог.
– Вы так уверенно обо всем говорите. Очевидно, в жизни для вас не существует проблем, – заметила Георгия с некоторым раздражением. – Мне нравится ваш друг капитан Каррингтон, но кажется, и у него не жизнь – а просто сказка. Он ни о чем не волнуется, его ничто не заботит…
