тонкие кожаные перчатки, на голове красуется шляпа-котелок. Лицо породистое, с резкими, словно вырезанными из дерева чертами. И светлые, почти прозрачные глаза, с холодным, оценивающим взглядом. Семён резко осознал, что этот человек опасен, что нет у него какого-то там трепет перед человеческой жизнью и прочей ерунды.
А тут ещё и медальон на груди, прихваченный по какому то наитию, начал теплеть. Словно бы узнавая незнакомца, как будто бы пытаясь что-то подсказать.
Семён сосредоточился на мажоре — ну, вряд ли магическая побрякушка заинтересовалась обычным портовым рукой. Ну ладно, необычным, особо мразотным — так тут каждый второй такой, не считая каждого первого.
Он сконцентрировался на мажоре, желая понять, почувствовать, чем же он так заинтересовал медальон. Желая присвоить эту информацию, забрать её себе. Украсть её. И увидел.
Словно к привычному, родному уже ночному зрению добавили новый режим. Что то вроде зрения же, но энергетического, восприятия магических потоков или как бы этот талант назвала Система… неважно. А вот увидел он действительно важное, уже не нависающего над скончавшимся Гвоздем здоровяка — а его энергетический слепок, проекцию. В районе солнечного сплетения у незнакомца пульсировал сгусток багрового света. Точь-в-точь такого же, какой он видел И от этого сгустка тянулись тонкие, почти невидимые нити — к Гвоздю. Одна нить. Вторая. Третья. Они оплетали его, как паутина, проникали под кожу, уходили куда-то вглубь. И урке это явно не нравилось… впрочем, понять его было можно.
— Колдун сран… в смысле, опять маг крови. — оценил картину Семён. — Редкий дар, если верить… да вообще всем. Так какого эти Рыльские на каждом углу под ногами путаются?
«Дар, действительно, редкий, среди Великих Родов так вообще уникальный. Но вряд ли это чистокровный Рыльский, — тут же отозвался Шиза. — Видишь, сгусток ощутимо меньше и цвет не такой насыщенный. Это, скорее всего, младший род. Вассалы твоих бывших, получившие малую часть силы своих сюзеренов. Но всё равно — очень неприятный тип. И это я не про характер, как минимум не только про него».
— Это я уже и сам как то догадался.
Он продолжал наблюдать. Гвоздь что-то говорил, во всяком случае, пытался. Быстро, сбивчиво, словно бы оправдываясь. Семён напряг слух.
— … я всё сделал, как вы сказали! Всё! Документы готовы, билеты я достал — без денег, между прочим! Я должен был уехать ещё вчера, но поезд задержали, и я не мог…
— Мне плевать на поезд, — голос мага не предвещал собеседнику ничего хорошего. — Ты должен был исчезнуть. А ты всё ещё здесь. Это проблема. Твоя, разумеется, проблема.
— Но я же не виноват! Я…
— Ты виноват уже в том, что тратишь моё время. — Маг сделал шаг вперёд. Бандит вжался в стену. — Ты слишком много о себе возомнил.
— Вы не можете! — взвизгнул он. — Я же честно работал на вас! Я всё делал, что вы говорили! Я никому ничего не сказал, даже когда меня искали, даже когда…
— Искали? — маг замер. — Кто искал?
— Я не знаю! Какие-то люди. Вчера. В «Ковчеге». Спрашивали про меня. Я сразу ушёл, я не стал с ними говорить, я…
Маг выругался — коротко, зло. И достал из кармана нож — длинный, узкий, с лезвием, покрытым странными тёмными разводами.
— Значит, ты бесполезен вдвойне. Тебя уже ищут. Если, точнее когда, тебя найдут — ты расскажешь всё, что знаешь. Этого нельзя допустить.
И тут Семён понял — ещё минута, и Гвоздя просто убьют. А вместе с ним умрёт и вся информация, которой он мог бы поделится. И тогда задание Долгих будет провалено. И денег он не получит. И вообще — будет обидно, нафиг было тогда сюда идти, в эту дырень.
Нужно было действовать. И, желательно, действовать быстро.
Он огляделся, ища что-то, что можно использовать как оружие. Казалось, вокруг только бесполезная грязь, но если присмотреться… рядом, под стеной сарая, валялся всякий хлам. Ржавая цепь — странно, конечно, ладно здесь не водятся пионеры, но неужели и бомжи не собирают металлолом? Бомжи здесь точно имеются, даже в избытке. Сгнившие верёвки. Какие-то доски, даже обрывок толстой упаковочной ленты, которой обвязывают тюки с товаром в порту. И — моя ж ты радость — кусок трубы с толстыми стенами. Ржавой трубы, погнутой и в трещинах — ну так она и не для выставки нужна.
Семён не стал долго ждать — очень уж высок был риск, что передумает, и так сильно сомневался в запланированном. Выжимая максимум из кражи открыл дверь — замок, к счастью, предыдущий визитер не запер изнутри, и получилось все провернуть абсолютно бесшумно и незаметно. Выжав максимум же, но из скрытности в два прыжка оказался рядом с магом, опять же — бесшумно и незаметно. И со всей силы ударил его трубой по голове. Драться Семен не любил, а если совсем честно — то и не умел, но особого умения не понадобилось, хватило трубы. Ударенный дёрнулся и затих.
Гвоздь, всё это время скорчившийся с открытым ртом, наконец обрёл способность двигаться. И немедленно ею воспользовался, рванув к двери, но Семён перехватил его за шиворот и швырнул обратно на кучу тряпья в углу, дополнительно простимулировав пинком под ребра.
— Сидеть, — сказал он. — И не дёргаться. А то будешь следующим.
То ли где то в его статусе затесался навык красноречия, то ли ржавая труба со свежими разводами крови и клочком волос выглядела достаточно убедительно — но подействовало. Гвоздь замер, демонстрируя глаза размером с чайные блюда. Впрочем, Семён подозревал, что обманыватся не стоило — битый жизнью ураган так просто бы не поплыл, и в любой момент мог выкинуть неожиданный фортель. На всякий примотал его обрывком цепи к толстому деревянному брусу, играющему роль колонны.
Затем по быстрому обыскал мага, заодно и проверил пульс — жив, падла, просто без сознания. Хорошо. Убивать его Семён не собирался — по крайней мере, пока. Живой маг мог дать информации всяком больше, чем мёртвый. Да и человечачий труп на совести — это то, без чего он пока прекрасно обходился.
Он стащил с бесчувственного тела одежду, трофейным ножом разрезал на полосы рубашку и крепко связал ему руки в локтях за спиной. Потом ноги в коленях. Для верности ещё и рот заткнул обрывком ткани
