гипноза, у него сильнейшее сопротивление, и он вряд ли будет дополнительно готовить предметы для защиты от такого воздействия… Нельзя заставлять его делать что-то, что сильно противоречит его воле, с нашей разницей в уровнях я точно не смогу противостоять подсознательному сопротивлению…» — одна за другой мысли проносились в голове Одри. Слегка пересохшими губами она осторожно начала говорить.
Она старалась не выдать своего волнения, смотрела в глаза Хвину Рамбису и очень мягко произнесла:
— Найди место в особняке Глинта и жди. Через пятнадцать минут найдешь меня в саду…
Внедрение этой подсознательной мысли не вызвало слишком явного отторжения, и Одри довольно легко завершила манипуляцию — ведь Хвин Рамбис действительно пришел сегодня к Одри, и предполагаемым местом встречи был особняк виконта Глинта. Гипноз Одри лишь изменил время и конкретное место, причем в небольших пределах, так что это соответствовало намерениям Хвина Рамбиса и не потребовало больших усилий и не встретило сильного сопротивления.
— Хорошо… — ответил Хвин Рамбис на слова Одри.
Одри, не успев вздохнуть с облегчением, собралась с духом, продолжая смотреть ему в глаза, и мягко сказала:
— Ты придешь ко мне через четверть часа, так что сегодня ты меня еще не видел. А раз ты меня еще не видел, то того, что только что произошло, определенно не было, это будет забыто.
Поскольку Хвин Рамбис уже поддался предыдущему гипнозу, следуя этой логике, инстинктивное сопротивление хоть и было, но не сильное, и оно быстро растаяло в этих золотых, ярких, глубоких и чарующих глазах.
— Да, я вас еще не видел, ничего не произошло… — с немного растерянным выражением повторил Хвин Рамбис, и серо-белых чешуек на его коже стало еще больше.
Сделав этот ключевой шаг, Одри сдержала порыв прижать руку к груди и, подумав секунду, сказала:
— Когда услышишь мое пение, успокоишься.
Она хотела было использовать очарование в сочетании с гипнозом, но поняла, что не умеет принимать соблазнительные позы и делать соответствующие выражения лица. Поэтому она просто поправила рукой спадающий золотистый локон, слегка наклонила голову, ее взгляд заиграл, а улыбка стала сияющей.
Затем она напела носом мелодию из «Усадьбы под луной».
Хвин Рамбис смотрел на девушку, прекрасную, как солнце, цветы и драгоценные камни, слушал этот неземной, призрачный голос, и его разум постепенно успокаивался, сопротивление угасало.
Видя, что он вот-вот вырвется из-под ее первичного контроля, Одри без промедления указала на другой конец коридора:
— Иди туда, когда увидишь витражное стекло, придешь в себя и уберешь драконью чешую.
Она прекрасно знала, что в другом конце коридора, в сторону главного входа, было несколько прекрасных витражных окон с белым фоном.
Это приказание не несло в себе никакой опасности и не сильно противоречило воле самого Хвина Рамбиса. Он тут же двинулся по коридору, быстро идя вперед и свернув направо.
Лишь когда его спина скрылась из виду, Одри медленно выдохнула, позволяя запоздалому страху, ужасу и напряжению захлестнуть ее.
Ее тело слегка дрожало, рот приоткрылся, и она неконтролируемо начала делать короткие вдохи и выдохи.
Через десять секунд Одри применила на себе «Умиротворение» и успокоилась.
Затем она взглянула на настенные часы, и, стоя на месте, сложила руки у рта и носа и тихо произнесла почетное имя мистера Шута.
Она попросила еще одного ангельского благословения и попросила это великое существо передать «Миру» Герману Спэрроу, что она выяснила, когда придет Хвин Рамбис, и вызовет его за две минуты до этого, чтобы он рассчитал время прибытия, не торопился и не подходил слишком близко, чтобы Хвин Рамбис не заподозрил засаду.
При этом Одри лишь вкратце упомянула о произошедшем, не вдаваясь в подробности, чтобы не терять времени.
Затем она подняла руки, потерла щеки, чтобы выражение лица полностью нормализовалось, и начала гипнотизировать себя, чтобы, увидев Хвина Рамбиса, начать напевать ту же мелодию.
Сделав все это, Одри направилась в холл, сначала нашла золотистого ретривера Сьюзи и забрала у нее ожерелье «Ложь» и алмазную булавку «Враг Алкоголя» — последнюю, способную противостоять ментальному воздействию, можно было носить не более получаса, иначе повреждения печени и мозга стали бы необратимыми. Поэтому Одри планировала надеть ее после ухода из особняка Глинта, на случай если Хвин Рамбис встретит ее по пути.
Сьюзи не заметила в Одри ничего странного, наблюдая, как та прикалывает булавку и надевает ожерелье.
Через несколько минут Одри, сложив черную тюлевую перчатку, убрала ее в карман жокейки и, под предлогом пойти в уборную, окольным путем вышла в сад особняка виконта Глинта.
Затем, глядя на большие часы на пристроенной к дому башне, она, с некоторым напряжением, начала запоминать время.
Она одновременно боялась, что Хвин Рамбис не придет, и беспокоилась, что он придет раньше или опоздает.
Время шло минута за минутой, и Одри дважды применила «Умиротворение», чтобы успокоить сердце.
Когда осталось две минуты пятнадцать секунд, она сняла с шляпы украшение из пера и резким движением встряхнула запястьем.
Алое пламя вспыхнуло, поджигая белое перо.
Это была способность «Управление пламенем», присущая «Лжи».
Пламя, погорев, стало бледным и всего за две-три секунды превратило перо, побочный продукт искусственного бога смерти, в пепел.
Но вокруг ничего не изменилось.
Снова взглянув на часы, Одри достала амулет из белого олова и произнесла на древнем гермесском одно слово:
— Молния!
Амулет тут же засветился, словно в нем извивались мириады крошечных электрических змеек.
Это был амулет для вызова Германа Спэрроу.
Когда свет погас и амулет полностью распался, растворившись в пустоте, вокруг по-прежнему было тихо, ни малейшего шума.
«Сио и Форс, должно быть, уже нашли церковь Вечной Ночи и начали молиться…» — Одри успокоила себя и сделала вид, что любуется последними осенними цветами.
Она больше не поднимала головы к большим часам, а вела обратный отсчет в уме.
Три секунды, две, одна… Она медленно подняла голову, огляделась, но не увидела фигуры Хвина Рамбиса.
«Он заметил неладное и ушел?» — Сердце Одри сжалось, и она невольно начала перебирать в уме, где могла допустить ошибку.
Именно в этот момент в ее ушах раздался мягкий голос:
— Что вы ищете?
Зрачки Одри резко расширились, и краем глаза она увидела, что Хвин Рамбис с седыми волосами и светло-голубыми глазами неизвестно когда появился рядом с ней, и в его голосе, казалось, слышалось легкое недоумение.
Загипнотизировавшая саму себя, она в этот момент не колебалась и, следуя подсознательной установке, начала напевать прекрасную мелодию «Усадьбы под луной».
Под эти неземные, призрачные звуки Хвин Рамбис успокоился и
