хмыкает и делает шаг вперёд, прогуливаясь по комнате. — Как тебе вид сверху? Запоминай, он твой последний.
— Последний?.. — сглатываю. Не сразу понимаю, о чём он. Но когда картинки вихрем начинают заполнять мозг…
Сердце отказывает, как и мозги.
Мысли захвачены только одним представлением. Мы с Маратом…
О нет-нет, Варь, не думай об этом, иначе вообще с ума сойдёшь.
— Отпусти меня, пожалуйста, — уже умоляюще прошу. От нервов даже немного привираю: — Я высоты боюсь.
Пара секунд, и я соскальзываю с твёрдого и огромного тела. Не хочется мне оказаться в этой позиции ещё раз.
Шмыгаю, хоть и не плачу.
Но он добивает меня с каждой секундой.
Вздёргиваю гордо подбородок. Да для меня это — сплошной стресс!
— Не делай так больше, — ругаюсь и отворачиваюсь. Нашёл, блин, девственницу, с которой шутит на такие темы. Сверху, снизу…
— Трусишка.
Не трусишка, просто ты — болван!
Молча поджимая губы, наряжаю ёлку. Когда ставлю звезду на макушку — беру стул. Нам привозят еду, которую мы временно убираем в холодильник. И пока я делаю это — роняю на себя странный соус. Прямо на шею и красивую кофточку.
— Чёрт, — ругаюсь, хватаю салфетки и быстрее бегу в ванную, ничего не объясняя Марату. Купаюсь у Снежки в комнате, чтобы этот извращенец случайно не увидел меня голой. Благо я взяла запасную одежду, ибо знала, что иду с ночёвкой к Лере.
Быстро купаюсь, смотрю на время. Ого, полдвенадцатого уже! За украшением комнат и ёлки не заметила, как пролетело полвечера. А ведь вот Снежка недавно только уезжала.
Точно! Снежка!
Подарок же её!
Подхватываю пакет. Открыть сейчас или потом?
Задумчиво смотрю на пакет.
Хм…
Нет, до вечера я не дотерплю. Хватаю с кровати самый настоящий ящик пандоры и в нетерпении открываю его, даже не догадываясь, что маленькая зараза могла мне подарить…
Вытаскиваю из пакета подарок.
Господи, откуда этот ребёнок вообще взял эту идею?
Нижнее кружевное бельё изумрудного цвета. Приятное на ощупь, красивое настолько, что даже не верю, что трогаю такое. Дорогое, судя по материалу.
Пакет из рук от шока выпадает, причем так громко, будто там есть что-то ещё, помимо эротичной комбинации, которую я никогда в жизни не смогу надеть. Присаживаюсь, достаю оставшееся содержимое подарочного пакета — а там диктофон. Жму на единственную кнопку и хмурюсь.
Это точно Снежкин подарок? Или она по глупости с кем-то перепутала пакеты?
— Я ещё не умею писать, поэтому слушай! — начинается голосовое сообщение. Вот же продуманная девчушка! — Подалок мне помогли выблать твои подлужки. Я сплосила, что можно поларить такого, чтобы вас свести. И папа шоб обомлел. Они посоветовали это. Я поняла, что такое только тлусы. А вот эти шапочки на голову — не очень. Если папе такое нравится, то пусть. Надеюсь, когда-нибудь ему покажешь! Чмоки!
Голосовое прекращается, и я сжимаю в пальцах изумрудную ткань, ласкающую кожу.
Снежка…
— Ты просто космос, девчонка… — выдыхаю, пребывая до сих пор в шоке. А моих подруг потом всех поубиваю. Советчицы чёртовы. Нет, бельё классное, но… Это странный подарок. Который Марат…
Задумываюсь.
Нет, точно никогда не увидит!
Потому что он — останется под одеждой. И явно в другой вечер. А пока примеряю его, раз уже всё равно раздета. И на удивление — бельё садится на меня как влитое. Хотя знаю почему — девчонки знают мой размер.
Я кручусь перед зеркалом, оцениваю себя придирчивым взглядом.
Снова вспоминаю тех полуголых девиц в клубе у Марата. Они точно лучше меня…
Эх…
Вздыхая, тянусь к застёжке лифчика.
Но чуть не падаю на скользком полу, когда слышу в дверь громкие удары.
От испуга натягиваю на себя платье. Бегу к двери, распахивая её впопыхах. А у самой параноик внутри просыпается. У Снежки же нет камер в комнате?..
— Привет, — глупо улыбаюсь.
Смотрит на меня с подозрением. Поначалу.
Пока его взгляд не скользит вниз, на платье.
Ну, оно у меня чёрное, обычное, до середины бедра. Обтягивающее, на широких лямках, грудь слегка приоткрыта.
Марат заостряет внимание на груди, и ком в горле появляется. Кажется, туда подскакивает моё сердце, которое не может остаться на месте.
— Новый год скоро, — хрипит, не сводя взгляда с груди. Я уже не выдерживаю, обхватываю руками его голову и поднимаю её, заставляя посмотреть мне в глаза. Глупо улыбаюсь от неловкости. — Пошли, — договаривает с трудом.
И уходит. А я в панике только и успеваю сходить и взять пакет с подарком для него. Бегу в зал, забегаю, откладываю пакет на диван. А сама иду и накрываю на стол.
За пятнадцать минут до нового года опускаюсь на стул и облегчённо выдыхаю.
— Шампанское? — слышится со стороны приятный баритон. Марат заходит в комнату, показывает мне бутылку, садясь напротив меня.
— Нет, — отрицательно мотаю головой. — Сок.
Первый бокал стремительно наполняется соком, и через полминуты я припадаю к стеклу губами. Жарко становится, во рту пересыхает. Это всё из-за Марата!
— А чпокнуться?
Поперхнувшись, отстраняю бокал ото рта и вытираю апельсиновый напиток с подбородка.
— Что?.. — до сих пор в шоке. Мне показалось? Или я не расслышала?
— Чокнуться забыла, — Марат дотрагивается стеклом своего бокала до моего и отворачивается к плазме. Он, кстати, тоже не пьёт. Мы сегодня трезвые, без алкоголя.
Не то мне что-то послышалось всё же…
От жажды опрокидываю в себя весь бокал. И наливаю ещё. Сушняяяк, а сок помогает.
— Желание загадывать будешь? — усмехается Марат, смотря в телевизор.
Перевожу взгляд от бокала к мужчине и неловко спрашиваю:
— Какое?
— Где поджигать бумажку надо, — издевательски произносит, кивая на экран. А там как раз говорят про эти желания.
— Я в это не верю, — легко отмахиваюсь. А сама в пальцах бумажку держу с уже заготовленными словами. Высматриваю зажигалку, нахожу её на краю стола — мы зажигали свечи.
Пока выступает президент, а Марат уплетает сочный мандарин, я думаю, как не сойти с ума.
До меня только сейчас доходит осознание того, что мы одни. Сидим в полутьме. Вдвоём. В новогоднюю ночь. С одной стороны гирлянда, с другой — свечи.
А в комнате тусклый свет.
А я невольно наблюдаю за мужчиной. Как он усмехается, слушая очередные слова президента. Как открываются соблазнительные губы и вбирают мандарин. А пальцы ведут по нижней губе, стирая сок.
Плохо становится.
