машине, бросив на землю всё, что держала в руках. С громким металлическим звоном вся посуда упала на землю, раскатившись по сторонам. Горячие капли от брызнувшего со дна кастрюли риса обжигали ноги через плотную ткань джинсов, но я не обращала на это внимания. Инстинкт взял верх над болью. Открыв дверь машины, я почти влетела внутрь, судорожно дёрнула спинку кресла, пытаясь поднять её, а затем принялась вырывать заедавший от резких движений ремень безопасности. Пальцы дрожали так сильно, что я никак не могла зафиксировать защёлку, а сердце колотилось так громко, что, казалось, я слышу каждый его удар в висках. Снаружи донеслись торопливые шаги и глухой стук двери. Джесси кубарем влетела на заднее сиденье, тяжело дыша, а Остин тут же захлопнул её дверь и сел за руль. Его лицо было застывшей маской напряжения – суровое, сосредоточенное, с заострившимися скулами.
Двигатель взревел, разрывая утреннюю тишину вокруг, и машина сорвалась с места, поднимая за собой густое облако пыли. Колёса скрежетали по сухой земле, вздрагивая на каждом ухабе. Остин сжимал руль так крепко, что его побелевшие костяшки казались мраморными, а напряжение буквально висело в воздухе, пропитывая каждую секунду тяжёлым ожиданием чего-то страшного.
Когда мы выехали на дорогу, я всё ещё ощущала сердце, бьющееся где-то в горле. Обернувшись назад в полоборота, я быстро оглядела сиденье. Лео сидел неподвижно, плотно прижавшись к окну, его лицо было бледным от страха, как у загнанного зверька. Джесси, зажмурившись изо всех сил, обеими руками вцепилась в обивку кресла так крепко, что её костяшки побелели так же, как и у Остина. Но даже их испуганные лица не могли отвлечь меня от того, что я увидела.
За машиной, словно живой кошмар, стремительно приближалась огромная туча изуродованных тел. Серые, изломанные фигуры претов двигались с пугающе быстрой скоростью. Среди них выделялись длинные, худощавые силуэты главарей, которые, казалось, вели эту орду за собой, словно пастухи стадо. Они двигались ещё быстрее, чем остальные, словно их подгоняла невидимая сила – наш страх.
Моё сердце пропустило ещё несколько ударов. Я чувствовала, как холодный, липкий ужас охватывает меня, парализуя движения.
– Остин, там… – прошептала я и мой голос предательски дрогнул.
– Я вижу! – рявкнул он, не оборачиваясь. – Сядь на место!
Я послушно развернулась, глядя в пустоту перед собой, и с силой вцепилась в ремень, словно он был моим единственным спасением в этом хаосе.
– Они нас догонят! – закричала Джесси, её голос был целиком пропитан паникой.
– Не догонят, – уверенно ответил Остин. – Джесси, немедленно пристегни ремень, – жёстко добавил он.
Остин продолжал гнать машину на пределе её возможностей, и рёв двигателя сливался с грохотом колёс, перескакивающих через выбоины и разрушенные куски дороги. Его руки заметно дрожали на руле, а напряжение в каждом движении выдавало, что он сосредоточен до предела.
Каждый метр дороги давался с трудом. Упавшие стволы деревьев, растянувшиеся поперёк пути, словно специально проверяли нас на прочность. Остин едва успевал уворачиваться от очередной преграды, крепко сжимая челюсти и ругаясь себе под нос.
Спустя несколько мучительных минут я заметила, что мы немного оторвались от полчища претов. Но это не принесло заметного облегчения – моё дыхание было всё таким же тяжёлым и неровным, а в груди страх продолжал выжигать огромную дыру. Чтобы хоть как-то вернуть себе контроль, я машинально прикусила палец, обмотанный бинтом. Острая боль оказалась неожиданно полезной – она помогала вернуть ясность мыслей и не позволяла панике полностью захлестнуть меня.
– Кажется, мы немного оторвались, – выдавила я, не сводя взгляда с зеркала на двери.
Остин мельком взглянул в зеркало заднего вида, но его лицо осталось таким же застывшим в настороженности. В его глазах мелькнуло облегчение, но оно было слишком мимолётным.
– Да, но бензин почти на нуле, – произнёс он вполголоса и немного сбавил скорость. – Я не успел заправить машину. Планировал сделать это перед отъездом, но эти проклятые твари… – он махнул рукой и с силой стукнул ладонью по рулю, вымещая на нём всю ярость последних минут. – У нас не так много времени, чтобы оторваться от них на безопасное расстояние до того, как закончится топливо.
– Что значит «закончится топливо»? – вдруг выкрикнула Джесси. По её тону было понятно, что она уже на грани истерики. – Что это значит?! – её голос срывался и дрожал, а здоровая рука с силой цеплялась за спинку сиденья Остина, словно таким образом она хотела удержаться от падения в бездну страха.
– Дже… – спокойно начал Остин, но не успел договорить.
– Не надо этого «Джесси»! – резко перебила она, её глаза метали острые молнии, полные страха и отчаяния. – Я только и слышу своё имя от вас двоих: «Джесси, Джесси…»! – она истерично передразнила нас, а затем, срываясь, выкрикнула: – Мы все здесь сдохнем из-за тебя, Остин!
– Заткнись, Джесси! – не выдержав рявкнула я, резко оборачиваясь к ней.
Слёзы потоками стекали по её щекам, и я заметила, как кровавое пятно начало проступать сквозь её кофту. Не знаю, когда она успела повредить её, но, казалось, ещё немного и она истечёт кровью.
– Прости, – тихо проговорила она, опуская голову и откидываясь на спинку. Её плечи заметно дрожали, а голос прозвучал так тихо, что едва смогла разобрать, что она сказала.
Время, казалось, сильно замедлилось. Мы все молчали, осознавая, насколько тонкой сейчас была эта грань между жизнью и гибелью. Всего один неверный шаг, мгновение слабости – и нас уже нет.
– Крики нам сейчас не помогут, – начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё тряслось от страха. Паника подступала, холодными пальцами сжимая грудь, а усталость тянула вниз, грозя поглотить с головой. Но я не могла позволить себе поддаться этим чувствам. – Мы все напуганы. Но если ты продолжишь истерить, то мы просто не доберёмся до безопасного места. Нам нужно держаться вместе, – добавила я, снова поворачиваясь и внимательно глядя на Джесси, надеясь, что мои слова смогут достучаться до её сознания. На последней фразе голос стал тише, чем я рассчитывала, но всё же звучал достаточно твёрдо. – Сейчас не время винить друг друга в чём-либо. У нас есть шанс выжить, если мы будем действовать слаженно.
Вновь наступила тишина, тяжёлая, как свинец. Казалось, даже шум двигателя и гул дороги отступили на второй план, уступая место звенящему молчанию. Джесси ещё сильнее опустила голову не в силах поднять на меня глаза. Сделав глубокий вдох и отвернувшись к дороге, я посмотрела на Остина. На мгновение он прищурился, не отрывая взгляд от дороги. В его глазах мелькнула тень сомнения,
