— Мне очень жаль, — высокомерно сказал он, — что одна из дам моего двора вынуждена просить меня о тайной встрече со мной. А вы бы могли действовать открыто. В конце концов, вы жена маркиза…
— Сир, я смущена…
— Мне известна причина вашего смущения, но вы прощены. И все же вам было бы лучше не уезжать так поспешно из Фонтенбло в тот вечер. Ваше бегство не согласуется с тем самообладанием, которое вы проявили во время прискорбного инцидента.
Анжелика была готова напомнить королю, что именно по его приказанию, переданному через мадам де Шуази, она была вынуждена столь поспешно уехать. Но король опередил ее.
— Забудем обо всем. Какова цель вашего визита?
— Сир, Бастилия…
Само звучание этого слова вынудило ее мгновенно замолчать. Плохое начало! В беспокойстве она всплеснула руками.
— Так… — осторожно сказал король. — И за кого же вы ходатайствуете? За месье Лозена или за дю Плесси?
— Сир, — оживилась Анжелика, — меня беспокоит только судьба мужа.
— Если бы так было всегда. Но из того, что мне известно, вовсе не следует, что судьба и честь вашего мужа занимают главное место в ваших мыслях. Вы раскаиваетесь?
— До глубины души, сир!
Его проницательный взгляд показал, насколько сильно интересовался монарх личной жизнью подданных.
Анжелика перевела взгляд с бледного лица короля на его руки, лежавшие на столе в спокойной неподвижности, что особенно подчеркивало всю полноту его власти.
— Что за погода! — сказал он, отодвигая кресло от стола и вставая. — Еще только полдень, а уже нужны свечи. Мне плохо видно ваше лицо. Подойдемте к окну, чтобы я мог лучше разглядеть вас.
Она послушно подошла к окну, по которому струились потоки дождя.
— Никак не могу поверить в то, что месье дю Плесси может оставаться равнодушным к чарам своей жены. Должно быть, в этом ваша вина, сударыня. Почему вы не живете в доме своего мужа?
— Месье дю Плесси никогда не приглашал меня туда.
— Забавно. Знаете что, куколка, расскажите-ка, что случилось в Фонтенбло.
— Я понимаю, что мое поведение непростительно, но мой муж причинил мне сильную боль, да еще публично.
Анжелика невольно посмотрела на руку, где еще виднелись следы укуса. Король тоже посмотрел на ее руку, но ничего не сказал.
— Мне было очень больно и хотелось побыть одной. Но рядом оказался месье де Лозен…
И она рассказала, как месье де Лозен стал утешать ее.
— Я считаю, что учтивость по отношению к женщине должна быть неотъемлемой чертой мужчин, это принесет добрую славу нашей стране.
— Так значит, ваш муж ударил вас публично?
Анжелика молчала.
— Ладно, я все равно считаю, что Филиппу следует немного поразмыслить, сидя в стенах Бастилии!
— Сир, я пришла просить вас освободить его. Умоляю вас, выпустите его из Бастилии!
Король удивленно смотрел на нее. Он уже давно знал, что она красивая, но только сейчас рассмотрел ее хорошенько. Его глаза пожирали ее фарфорово-белую кожу, щеки, похожие на спелые персики, чувственные губы. Небрежным движением она поправила выбившийся на виске локон, и король почувствовал зов плоти. Казалось, каждой порой тела она излучала теплоту жизни.
Он инстинктивно протянул руки и привлек ее к себе. Как она была податлива! Он наклонился к ее устам, чуть приоткрытым в улыбке, таким сладостным и таким теплым. Раздвинув в поцелуе ее губы, он ощутил, как его зубы коснулись ее зубов.
Анжелика почти не ощущала, что ее голова запрокинута назад в завораживающем поцелуе. И вдруг, словно выйдя из состояния транса, она вздрогнула. Ее руки обвили плечи короля.
Он отступил, улыбаясь.
— Не бойтесь, я хотел лишь выяснить, на кого возложить ответственность за случившееся, и определить для себя, не вы ли причина тому, что убивает естественные желания вашего мужа.
Анжелика не была настолько наивна, чтобы поверить этому объяснению. Слишком хорошо она знала всепоглощающее влияние страсти.
— Ваше величество, вы уделили этому вопросу больше внимания, чем оно заслуживает.
— В самом деле?
Король вернулся к столу и уселся в кресло. Кажется, он не был расстроен.
— Как бы то ни было, я не сожалею в своих усилиях. И вот вам мое заключение: месье дю Плесси дурак, законченный и набитый. Он в полной мере заслуживает наказания, и я ему сообщу об этом. Надеюсь, теперь он послушается моего распоряжения. Я собираюсь отослать его в армию с тем, чтобы преподать ему урок. Не плачьте, моя милая, вы получите назад вашего старшего кузена.
А во внутреннем дворике месье де Солиньяк только что вышел из кареты, запряженной четверкой лошадей.
Глава 8
Когда мадам дю Плесси вернулась домой, она увидела во дворе отеля почтовую карету, из которой как раз выгружали багаж. На ступеньках дома стояли два розовощеких мальчугана, которые протягивали к ней руки.
Анжелика мигом соскочила на землю с криком:
— Флоримон! Кантор!
Она совсем забыла о письме в Пуату, которое написала в такой спешке. И теперь сама не знала, был ли приезд мальчиков ко времени или нет. Но радость от встречи была огромной и искренней, и Анжелика сердечно обняла их. Про себя она отметила, что Кантор подрос. В свои семь лет он был ростом со своего старшего брата, который тоже был не из низеньких.
Барба, служанка, которая приехала с ними, вмешалась в эту радостную встречу. Она сказала, что в деревенском замке у них совсем не было друзей, кругом сорванца, которые бегали, где им вздумается.
— Они теперь будут при дворе, — шепнула ей Анжелика, — и будут играть с самим дофином.
Глаза Барбы широко раскрылись от изумления. Она схватила Анжелику за руку и с нескрываемым удивлением посмотрела на двух мальчуганов.
— Их надо обучать хорошим манерам, — сказала Анжелика.
Необходимое образование двух будущих придворных становилось проблемой. Нужно было спешить.
***
Мадам де Шуази взяла дело в свои руки. На следующий день вместе с ней в отель дю Ботрэн прибыл молоденький монах с острыми глазами, блестящими под напудренным париком. Мадам де Шуази представила его как младшего отпрыска семейства Ледигеров — хорошей, но бедной семьи.
Родители Мориса, так звали аббата, доверили его мадам де Шуази, чтобы она помогла ему найти подходящее место в обществе. Юноша полностью закончил образование и был на службе у архиепископа. Лучшего наставника для своих сыновей мадам дю Плесси нечего было и желать.
Мадам де Шуази считала, что, кроме него, для воспитания детей понадобятся домашний учитель танцев, учитель фехтования и верховой езды И у нее на примете уже были трое юношей, которых она хотела порекомендовать мадам дю Плесси. И еще мадам дю Плесси должна обзавестись свитой, подобающей ее положению, и мадам де Шуази обещала помочь ей в этом. Она советовала маркизе дю Плесси быть достойной и набожной. Слуги должны видеть ее за утренней и вечерней молитвой, ей следует регулярно посещать мессу.
