— Так это и есть приют Венеры? — спросила Анжелика. Ее голос еще не окреп от пережитых волнений.
— Да, здесь мы укрыты настолько, насколько вообще при дворе можно укрыться от любопытных глаз. Всем известно, что слишком нетерпеливые любовники часто приходят сюда принести свои жертвы на алтарь любимого божества. Анжелика, неужели вы думаете, что вы правы, игнорируя эту богиню?
— Игнорировать богиню любви? Я скорее намерена ее осуждать за то, что она отреклась от меня!
— Я совсем не уверен в этом, — мечтательно произнес маркиз.
— Что вы имеете в виду?
Он тряхнул головой, а потом положил подбородок на пальцы так, как будто глубоко задумался.
— Проклятый Филипп, — вздохнул он. — Кто может знать, что скрывается под шкурой негодяя? Уж не воспользовались ли вы каким-то порошком, чтобы специально отвратить его от себя? Говорят, что колдуньи с улицы Фобур Сен-Оноре могут готовить снадобья, чтобы умерить пыл горячих любовников, а также для тех, кто слишком холоден.
— Я не сомневаюсь в их существовании, но не прибегаю к их помощи. К тому же у меня нет никакой возможности заполучить стакан с вином для Филиппа.
Глаза Пегилена округлились.
— Вы хотите сказать, что ваш муж настолько безразличен к вашим чарам, что никогда не навещает вас?
— Да, — вздохнула Анжелика, — так оно и есть.
— Но… о чем же думает так называемый ваш муж?
— Этого я не знаю.
— Вот как! Но тогда… ваши… любовники?
Анжелика не ответила.
— Вы хотите сказать, что у вас никого нет?
— Да, это правда.
— Непостижимо!
Лозен был поражен так, как будто ему сообщили новость о какой-нибудь катастрофе.
— Анжелика, вас следовало бы высечь за это.
— Почему? — запротестовала она. — Это не моя вина.
— Это целиком и полностью ваша вина. С вашей фигурой, с вашими глазами только вас и можно винить в этом упущении. Вы совершенно ненормальное создание, злое и страшное.
Он приложил палец к ее лбу.
— Что творится в этой прелестной головке? Ничего, кроме расчетов, политики, деловых контактов, которые могут поколебать даже самого Кольбера. А ведь вы похожи на богиню, которую можно видеть лишь в мечтах. И для кого все это?!
Анжелика была смущена его неистовой речью.
— С меня уже достаточно.
— Это происки дьявола. Что еще может делать женщина лучше, чем заниматься любовью? А вы, эгоистка, запятнали сами себя.
Его настойчивость удивляла Анжелику.
— Это верно лишь отчасти, Пегилен. Кто знает, кем я являюсь на самом деле. Вы ведь никогда не были в аду.
Внезапно она почувствовала страшную усталость. Она откинула голову назад и закрыла глаза. Еще несколько минут назад она пылала, а теперь чувствовала, что кровь стынет в ее жилах. Такое бывает лишь в старости. Ей хотелось выплакаться Пегилену и просить помощи, но подсознательно она чувствовала, что это может вовлечь ее в еще большую опасность. И тут же она решила перейти на более спокойную тему. Выпрямившись, она игриво спросила:
— Кстати, Пегилен, вы не сказали мне, получили ли вы новое назначение?
— Нет, — ответил он без всякого выражения.
— А почему?
— Вы пытаетесь отвлечь меня, но на сей раз я не поддамся. Ваша уловка вам не удастся. А вот как вы можете строить свою жизнь, руководствуясь головой, а не этим?
И он положил руку на ее грудь.
— Пегилен! — Анжелика вскочила.
Он подхватил ее правой рукой, левой подбил под колено так, что она потеряла равновесие и упала прямо на софу, и наклонился над ней.
— Нет, нет, нет! Такой риск не по мне. Уколы сердечной боли страшат меня. Не ждите, что я приму участие в ваших любовных играх. Что вы делаете сейчас?
— Успокаиваю вас. А это не одно и то же.
Он водил пальцами по ее шее на уровне жемчужного ожерелья. Она задрожала, и внезапный прилив животной страсти пронзил ее. Изощренное любопытство подстрекало ее воспользоваться случаем и испытать таланты этого Дон Жуана двора.
Вспышки факелов, которые слуги закрепляли на стенах, на мгновение разделили их. Анжелика даже не обратила внимание, что они сидели в полной темноте.
— Вы ужасны, — хихикнула она, все еще оставаясь в его объятиях.
— Анжелика, ангел мой, боюсь, что я забыл все свои добрые пожелания. Я сгораю от желания узнать вас еще больше. Вы придете ко мне сегодня ночью? Я прошу вас…
— А как же быть с мадам де Рокелер?
— К черту ее!
Анжелика приподнялась с его плеча и перебросила шнурок корсажа через грудь. Пегилен не понял, принимает ли она предложение или нет.
Буквально в нескольких шагах, выделяясь на фоне освещенного коридора, неподвижно застыла мужская фигура. Им не пришлось долго гадать, кто это мог быть. Это был Филипп.
Пегилену уже неоднократно приходилось бывать в такого рода положениях. Он быстро привел себя в порядок, поднялся и низко поклонился Филиппу.
— Месье, ваши условия? Я к вашим услугам.
— А моя жена к услугам любого, — медленно произнес Филипп. — Пожалуйста, не беспокойтесь, маркиз.
Он медленно поклонился Лозену и молча удалился.
Маркиз де Лозен застыл как соляной столб.
— Дьявол! — выругался он. — Никогда не встречал таких мужей.
И, схватившись за шпагу, он кинулся догонять главного ловчего. На полном ходу он ворвался в зал Дианы, куда как раз входил король.
— Сударь! — воскликнул Лозен звенящим голосом. — Ваше поведение оскорбительно! Я требую удовлетворения. Пусть ваша шпага ответит мне.
Филипп ледяным взглядом смерил горячего соперника.
— Моя шпага принадлежит королю, сударь. Я никогда не обнажал ее за честь шлюхи!
В возбуждении Лозен перешел на свое родное наречие:
— Я наставил вам рога, сударь! — закричал он. — И я требую от вас удовлетворения!
Глава 7
При свете туманно-пепельного утра Анжелика уселась на край кровати. В голове шумело, во рту ощущался привкус чего-то кислого. Она провела пальцами по спутанным волосам. Болела голова.
Анжелика попыталась взять со столика зеркало, но почувствовала боль. Рука вспухла. Взглянув на рану, она тут же вспомнила Филиппа.
Она спрыгнула с кровати. Ей нужно было немедленно узнать последние новости о Филиппе и Лозене. Удержал ли их король от дуэли? А если они все же дрались, то что ожидает оставшегося в живых? Арест, тюрьма или немилость? Дело не в том, как она относится к случившемуся, но она оказалась в ужасном положении. Грандиозный скандал! Она сгорала от стыда при одной мысли о том, что произошло в Фонтенбло.
В ее мозгу пронеслась мысль о случившемся вчера, когда Филипп и Лозен с криками: «Защищайтесь, сударь!» — бросились друг на друга прямо на глазах у короля. Де Жествре и де Креке растащили их. В это время глаза всего двора были устремлены на нее, стоящую в стороне, алую от смущения. Она и сама не могла вспомнить, каким чудом приблизилась к королю, будто хотела поговорить с ним, сделала глубокий реверанс и удалилась сквозь две шеренги придворных, хихикающих и замолкающих, когда она проходила мимо. Она сохраняла достоинство и шла степенно, не торопясь. И лишь дойдя до скупо освещенной, пустынной лестницы, без сил опустилась на скамейку. Здесь к ней немного погодя присоединилась мадам де Шуази. Торопливо глотая слова, эта благородная дама сообщила Анжелике, что король лично отчитал маркиза де Лозена, что принц взял под опеку обманутого мужа и что все надеются, что ссора скоро кончится. Конечно, мадам дю Плесси понимает, что ее дальнейшее пребывание при дворе нежелательно. И что мадам де Шуази прислана самим королем, который настоятельно рекомендует маркизе дю Плесси покинуть Фонтенбло. Анжелика выслушала все это с каким-то облегчением. Она немедленно поспешила в свою карету и приказала гнать прочь, несмотря на ворчание кучера и лакеев.
