И, несмотря на то что Волошин не очень приветствовал протекционизм, Ростиком он остался доволен.
Грустно вздохнув, Волошин не спеша вышел из «лексуса».
На пустующей стоянке был только одинокий «ниссан» Ермакова, который тот ласково величал «Армадушкой».
Значит, Валерка приехал первым. Дав Ростику несколько поручений, Сергей медленно пошел к зданию.
Минуя массивного охранника, услужливо отдавшего ему честь, Волошин быстро поднялся на третий этаж. В просторном холле, усевшись на подлокотник дивана, дымил Ермаков.
– Привет, дружище! – весело поздоровался Сергей, глядя на задумчивого товарища.
– Здоров, – отвлеченно ответил Валерка и посмотрел на него странным, безразличным взглядом.
– Ты чего такой озабоченный, что-то случилось? – поинтересовался Волошин, пытливо глядя в глаза другу.
– Нет, все в порядке.
Швырнув портфель на диван, Сергей присел на край подоконника и внимательно посмотрел на друга. Небольшие голубые глаза Ермакова сегодня казались еще меньше и глубже. Усталые и немного красноватые, они безразлично смотрели в никуда. Весь его вид говорил о том, что он чем-то встревожен. Множество морщинок глубокими бороздками пролегли по лбу, делая его намного старше своих лет. А ведь ему не было и сорока. Стройный и поджарый, он всегда казался ровесником своих друзей.
– Братишка, ты мне не нравишься. У нас ведь сегодня юбилей! Что произошло?
– Все, Серый, проехали! – кисло улыбнувшись, ответил Валерий и встал. Его высокая статная фигура сегодня казалась сутулой и поникшей. – Давай не будем портить праздник, а завтра я с тобой поделюсь некоторыми соображениями.
– Ладно, – махнул рукой Волошин, – не буду тебя донимать!
– Идем ко мне, – устало предложил Валерка.
Пройдя через приемную, они не спеша вошли в просторный, уютный кабинет Ермакова. Отличительной особенностью его интерьера была классическая роскошь и огромное количество цветов.
Пройдя мимо длинного стола, они одновременно уселись в стоящие возле стены кресла.
– Хочешь водички? – предложил Валерка, открывая дверцу холодильника, встроенного в стенку.
– Нет, не хочу! Я бы лучше кофейку выпил.
– Ничего не получится, некогда мне над кофеваркой колдовать! Подождем, пока секретарша придет, – пробубнил Ермаков и приложился к бутылке «Боржоми».
Проглотив пол-литра минеральной воды, он пристально посмотрел на Сергея.
– Что? – спросил тот. – Чего ты так на меня смотришь?
Ничего не ответив, Валерка подошел к окну и снова уставился на Волошина. Его пристальный взгляд начал порядком раздражать.
– Короче, Склифосовский, – разозлился Волошин. – Либо мы начинаем говорить по существу, либо я пошел к себе.
– Не злись, дружище, я просто задумался. Дел полно. Я почти всю ночь не спал.
– Ты что, Валера? Да, у нас дела, но дела, заметь, приятные, а не проблемы! Ты раньше на них как-то спокойнее реагировал. Нельзя так! Уже все на мази, все схвачено, за все заплачено!
– Да-да, согласен, – пробормотал Ермаков, впившись в товарища пронизывающим взглядом.
В это время, словно подгоняемый ураганным ветром, в кабинет влетел Корниенко. Весь его вид говорил о помпезности предстоящего торжества и хорошем настроении. Облаченный в безукоризненно отглаженный светлый костюм, тонкую поплиновую рубашку, он мог бы рассчитывать на имидж лондонского денди, если бы не лишние двадцать килограммов, которые плотно прилипли к его некогда стройной фигуре, да тонкие ряды поседевших волос, умело уложенных по всему периметру маскируемой залысины.
– Дай воды! – вместо приветствия потребовал он и, не дожидаясь приглашения, подлетел к холодильнику.
– Здравствуйте, Дмитрий Иванович! – засмеялся Сергей. – Что, сушит?
– Нет, печет! – весело ответил Корней. – Привет, ребята! Как настроение?
За несколько секунд своего присутствия он, весело размахивая руками и меряя шагами кабинет, выложил им все свои соображения по поводу предстоящего банкета. Не упуская ни одной детали, доложил обо всех изменениях в программе и меню, которые произошли за прошедший вечер. Истинный ценитель прекрасного, он был категоричен в выборе банкетного зала и места отдыха иностранных гостей. Продемонстрировав незаурядное ораторское искусство, убедил компаньонов в том, что лучшего места для торжества, чем «Премьер-Палац», не найти. Да и гости в полном составе – а это около пятидесяти человек – могли там разместиться с комфортом. Разумеется, друзей и знакомых у них было значительно больше, но на юбилей решили пригласить только тех, кто был непосредственно причастен к деятельности компании.
Глядя на то, как маленький и толстенький Везувий извергает на них радужные прогнозы грядущего дня, они невольно начали улыбаться.
– Ты чего ухмыляешься? – резко прервав свою тираду, спросил Корниенко и посмотрел на Сергея.
– Да вот слушаю, как интересно ты все описываешь, и думаю: а цыгане будут? – пошутил Волошин.
Лучше бы он этого не говорил. Корней глубоко задумался и уставился в потолок, будто там был написан ответ на этот вопрос. Его светлые, слегка рыжеватые брови сошлись на переносице, отразив на простом славянском лице сократовскую мудрость. Задумчиво хлопая большими зелеными глазами, он переводил взгляд с одной лампы на другую. Вдруг энергично всплеснул руками и поднял указательный палец.
– Ребята, а это идея! Да, сегодняшний день у нас расписан по минутам, но ведь ночью, катаясь по Днепру, мы вполне можем подсадить на катер цыган. Я уверен, что нашим горячим европейцам это очень понравится. Молодец, Серый! – резюмировал он, устало усаживаясь за стол. – Дайте еще воды!
Волошин всегда удивлялся неугомонному характеру Корнея. Димка был вечным генератором самых неожиданных и дерзких идей, которые в конечном результате давали компании вполне пристойные дивиденды. После того как заработал комплекс в Пуще-Водице, Дима открыл три гостиницы под Киевом и туристическую базу на горнолыжном курорте Прикарпатья, в Буковеле. Ему всегда все удавалось.
Корниенко умело руководил кадрами, лично занимаясь подбором персонала. Именно из-за пристрастия к кадровой работе его жена не раз ворчала, утверждая, что «руководитель такого ранга не должен принимать участия в подборе персонала». Конечно, выслушав данное замечание, можно было бы подумать, что Галину одолела «звездная болезнь». Но это только в том случае, если не знать, что девяносто процентов работников, обслуживающих отрасль, которую курировал Корней, составляют женщины. А он их очень любил.
– Мужики, – наконец подключился к разговору Валерка, – а как кино-то наше? Готово, не знаете?
