вы не забудете никогда! — наигранный восторг Ларча резал слух. — Каждый из вас получает удовольствие выбрать одну мишень — либо здесь, либо из числа более сложных заключённых дальше по коридору. Как только вы выйдете на территорию охоты, все мишени становятся доступными, но обычно мы видим, что охотники всё равно в первую очередь преследуют своих выбранных.
Мальчишка протиснулся мимо Ларча; глаза у него блестели, когда он переводил взгляд с камеры на камеру, прикидывая варианты. Он подпрыгивал на носках, пальцы дёргались, словно он уже чувствовал в руках винтовку.
Первым выбрали мужчину в камере рядом со мной. Его отметил охотник примерно моего возраста, одетый во всё чёрное, с изогнутым ножом у бедра.
Но ничто не подготовило меня к тому моменту, когда тот самый мальчик остановился перед камерой девчонки примерно Джедова возраста. Он приподнял подбородок, разглядывая её.
Я навалилась на решётку, просунув голову между прутьями настолько, насколько позволял металл. Холодные стержни упирались в виски, пока я пыталась рассмотреть, что происходит.
— Кажется, она может подойти, — тихо сказал мальчик отцу и ткнул костлявым пальцем в девчонку. Если бы мы стояли в одном коридоре, я бы этот палец ему просто оторвала.
Девочка, надо отдать ей должное, не дрогнула. Но я видела, как она закусила губу и едва заметно ссутулилась, будто хотела исчезнуть.
Я хрустнула шеей, расправила плечи.
— Значит, ты из тех охотников, кто выбирает лёгкую добычу? — протянула я. Мне нужно было, чтобы меня выбрали на охоту, чтобы поднять ранг и получить более свободный поводок для изучения тюрьмы — ждать смысла не было.
В блоке повисла тяжёлая тишина.
Мальчик и его отец разом повернули ко мне головы.
— Это его первая охота, — возмущённо выплюнул отец, шагая ко мне, красный как помидор. — И кто ты вообще такая, чтобы так разговаривать с моим сыном?
— Если хотите, чтобы я заткнулась, придётся всадить в меня пулю, — сладко ответила я, отступая от решётки: нарушать правила Ларча так близко к охоте не хотелось. — Вполне логично, что вы позволяете сыну выбрать слабую мишень для первой охоты — вы же, я уверена, сами никогда никого повыше по рангу не брали.
Мой ранг был три — максимум для заключённых Нижнего уровня. Если как следует задеть охотников, я знала, они выберут именно меня.
Я всем телом чувствовала тяжёлый взгляд Вейла из конца коридора, но не оборачивалась. Не нравится, как я разговариваю с «почтенными гостями Эндлока» — пусть попробует меня остановить.
— Должен вас просветить, я один из самых результативных охотников Среднего сектора, — прошипел мужчина, легко заглатывая наживку. Рука его потянулась к ремню, сжимая серебряную цепочку с десятком отполированных зубов.
Я подняла руку, разглядывая ногти.
— Верю, — протянула я самым сахарным тоном. — Уверена, ни один из этих зубов вы не купили на чёрном рынке.
— Её, — процедил мужчина, обращаясь к Ларчу, так что изо рта брызнули слюни. Он ткнул в мою сторону. — Мы берём её.
Ларч самодовольно всплеснул руками:
— Превосходный выбор. — Потом повернулся к остальным гостям: — А теперь, если последуете за мной в подготовительную комнату, наши охранники через минуту выведут к вам ваши мишени.
Охотники потоком вышли из блока, возбуждённо переговариваясь.
— Ты не должна была этого делать.
Я подняла глаза — девочка смотрела на меня, вцепившись в прутья так сильно, что побелели костяшки пальцев.
— Знаю.
— Я всё равно умру, — упрямо сказала она. — Только теперь это случится просто на день раньше.
— Тогда советую, как следует насладиться тем, что ещё дышишь, пока можешь, — буркнула я. Получилось грубовато; нервы сдавали, пока охранники шли по ряду, открывали камеры и выталкивали меня к барьерной двери вместе с остальными выбранными.
— Я справлюсь, — прошептала я. Себе. Джеду — где бы он ни был.
Руки дрожали, я сжала их в кулаки, пряча дрожь.
— Не совсем то, что я бы назвал «держаться тихо», охотница за головами, — вполголоса бросил Вейл, когда я прошла мимо него.
Его челюсть напряглась, и в глазах на миг мелькнуло какое-то чувство, которое я не успела распознать.
Я хлопнула ресницами:
— Я не виновата, что меня трудно не заметить.
Нас втиснули в тесную комнату, и я обернулась, осматривая всю девятку мишеней. Я уже видела выбранных в Нижнем уровне, а ещё Торина в Среднем — ему «повезло» попасть в поле зрения Вероны. Но с Верхнего я была слишком далеко, чтобы разглядеть, кого взяли там. Теперь заметила среди них Августа и Момо.
Кто-то выбрал ребёнка.
Я отвернулась, цепляясь взглядом за детали вокруг, чтобы не завыть.
В комнате, где мы стояли, почти ничего не было — лишь несколько охранников у одной стены да пара камер на стенах.
В дальнем конце торчала металлическая дверь. Стуков сердца хватило, чтобы понять: за ней — охотничьи угодья.
Вейл велел нам выстроиться вдоль стены, и Хайд подошёл, чтобы обшарить каждого в поисках запрещённых вещей — всего, чем мы могли бы защищаться.
Я сжала зубы, пытаясь не думать о его толстых лапах у себя на теле, но, слава всем богам, при Вейле он не задерживался ни на ком дольше необходимого.
— Оружие Эндлока запрограммировано так, что стреляет только по тем, у кого браслет с зелёным огоньком, — шёпотом проговорил Август, опираясь на стену рядом со мной и поднимая руку с браслетом под номером 412. — Это мера безопасности. В прошлом были случаи, когда охотники сами оказывались по ту сторону прицела.
Я кивнула в сторону Вейла и его браслета, надетого чуть выше идентификационного, отметив, что на нём нет номера.
— Тогда почему он его носит?
— На охотничьих угодьях браслеты надеты на всех, — объяснил Август. — Для отслеживания. Охранники и гости носят свои на случай чрезвычайной ситуации, но их браслеты светятся красным. Оружие Эндлока не выстрелит, если направлено на них.
Гениально. И отвратительно для меня. Нужно будет понять, как снять собственный браслет, если я вообще хочу рассчитывать на побег, а не на то, что меня выследят по сигналу и притащат обратно.
— Мишени. Слушать сюда, — голос Вейла перехватил внимание всей комнаты, и мы выпрямились, стараясь уловить каждое слово.
Вейл посмотрел прямо на меня:
— Большинство из вас это уже слышали, но ради новичков повторим, чего ожидать.
Я попыталась изобразить ему грозный взгляд, но дрожь вернулась, и, скорее всего, выглядела я не вызывающе, а выжатой.
Его взгляд задержался на мне дольше, чем требовалось — скользнул по лицу, пока пальцы сжались в кулаки.
Потом он будто встряхнулся и продолжил:
— Мы выпустим вас на охотничьи угодья. У вас будет двухминутная
