А внизу уже распростерлась старая Прага-музей с иглой старомястской ратуши и резными шпилями собора в Градчанах. Сигом с Витой приземлились на площади как раз перед ратушей.
— Сейчас будут бить старинные часы, и ты увидишь апостолов,— сказал сигом.
— А что такое апостолы?
— Игрушечные человечки. Они покажутся вон в том окне.
Апостолов по требованию Виты смотрели два раза. А потом прошли по Карлову мосту через сонную Влтаву. У каждой статуи девочка останавливалась и наконец заключила:
— Когда-то больше любили кукол.
— Да,— серьезно проговорил сигом.— Тогда взрослые тоже играли в куклы.
Они остановились перед знаменитой фабрикой игрушек, и сигом сказал:
— Ты пока посмотришь фабрику, а я ненадолго отлучусь и вернусь за тобой.
5
Сигом вернулся раньше, чем предполагал, хотя орган-часы в его мозгу показывал, что он нерационально тратит время. Сигом не пытался оправдаться перед собой, зная, что не может поступать иначе. Он думал о Вите, вспоминал, как она спрашивала: «А можете?» На фабрике ей предложат выбрать себе игрушку. И сигом догадывался, какую она выберет.
Робот-швейцар проводил его к Главному конструктору игрушек — веселому стройному человеку, одетому в спортивный костюм. Он сидел на маленьком стульчике для посетителей, а около его глубокого старинного кресла стояла Вита.
Сигом видел ее сейчас в профиль: разгоревшаяся щека, облако пушистых волос, любопытный глаз.
— А вот и за мной пришли,— сказала она Главному конструктору, увидев сигома.
Одну руку подала ему, а второй прижимала к груди пластмассовую коробку.
— Угадайте, какой подарок я выбрала,— предложила она Валерию Павловичу и заговорщически подмигнула Главному конструктору.
— Трудно,— сказал сигом и попытался нахмурить лоб, но это у него не получалось — кожа из пластбелка не собиралась морщинами.— Может быть, ты мне поможешь? — И, не ожидая ответа Виты, спросил: — Из старых или из новых?
— Из новых.— Ее глаза говорили: «Ты хитрый».
— Машина или существо?
— Существо.
«Я не ошибся»,— думал Валерий Павлович, вспоминая куклу-сигома, новинку пражской фабрики. Кукла умела сама ходить, выговаривала несколько слов, пела. В ее лоб был вделан маленький прожектор, прикрытый заслонкой. «Глядя на куклу, она будет вспоминать меня».
Он спросил:
— Это существо похоже на меня?
— Немножко,— лукаво сказала девочка.
— Может быть, это кукла-сигом? — сказал он медленно, будто раздумывая.
— Вот и не догадались!
Вита раскрыла коробку. Там лежали две чешские куклы — папа Шпейбл и Гурвинек.
— Но ты же сказала, что игрушка — из новых моделей.
— Я правду сказала: папа Шнейбл играет, а Гурвинек танцует. Раньше таких не было.
Сигом и Вита попрощались с Главным конструктором. Они вышли из его кабинета, прошли через выставочный зал. У выхода сигом задержался, спросил Виту:
— А ты не хочешь еще и ту куклу, которую я называл? Девочка отрицательно покачала головой.
— Ты не будешь вспоминать обо мне?
— А при чем же та кукла?
— Она похожа на меня.
— Нет,— сказала девочка.— Кукла — это кукла. А вы — это вы.
Она вприпрыжку побежала к двери.
— Не так быстро, Винтик, упадешь!
Девочка замерла, прижалась к двери. Не решалась обернуться, взглянуть на сигома. Он сказал: «Винтик». Но так называл ее только один человек — папа.
Сигом подошел к ней, опустил руку на плечо, притянул к себе. Так в обнимку они вышли — гигант с массивными плечами и девочка-одуванчик. Вопросы бились в голове Виты, как птицы, но она ни о чем не спрашивала.
Они прошли по старинной набережной над Влтавой, и Вита старалась не наступать на большую тень сигома. Листья шуршали под ногами, как пожелтевшая бумага, как обрывки чьих-то писем, которые не дошли по адресу.
Вот и Вацлавская площадь. Сигом что-то объяснял девочке, рассказывал о короле Вацлаве, но она не слушала, занятая своими мыслями. Внезапно спросила:
— Когда у вас кончится отпуск?
— Через два дня.— Он понял, к чему она клонит,— и сказал, стараясь, чтобы голос звучал как можно тверже: — Я и потом буду прилетать к тебе.
— Честное мужское слово, да?
Она испытующе смотрела на него — серьезная маленькая женщина, которая не прощает лжи. И она доверила ему то, о чем не говорила никогда никому:
— Мой папа всегда выполнял то, что говорил. Но однажды... Когда он уходил на Опыт, то обещал вернуться...— Она отвернулась.— Я не хочу, чтобы вы подумали, будто я плакса. Но у других есть папы...
Он боялся посмотреть в ее глаза, знал, какие они сейчас. А девочка изо всех сил прижалась к нему и бормотала:
— Он обещал вернуться.
Сигом почувствовал, что больше никакими переключениями стимулятора воли не удастся сдержать ком, подступивший к горлу. Словно что-то сломалось в нем, какая-то незаменимая деталь, и третья, и четвертая сигнальные системы, и даже система Высшего контроля были бессильны перед этим. Он опять на мгновение стал тем, кем был когда-то давно, до смерти,— обычным слабым человеком. Из его губ вырвалось:
— Я сдержал слово, Винтик.
— Папа...
— Я тебе потом объясню...
— Папа!
Сильный порыв ветра взъерошил волосы девочки, вздул пузырем ее платьице. Пушистые волосы щекотали губы сигома. Он хотел что-то объяснить девочке, но подумал: «Она не поймет. Да я и сам не мог бы определить, сколько во мне от Анта и сколько нового. Сказал ли я ей правду?»
6
— Ант,— шепнула женщина.
Он повернул к ней лицо, и она увидела, что в его глазах нет и следа сна.
— Ты не спал всю ночь?
— Мне не нужен сон. Я ведь не устаю.
«Что в нем осталось от того, которого я любила?» — думала женщина. Сказала совсем другое:
— Ты мне кажешься высшим существом, каким-то древним богом.
Сигом улыбнулся, и она убедилась, что Вита не ошиблась: это была улыбка прежнего Анта.
— Если тебе приятно, то все в порядке.
«И слова прежнего Анта...»
Он добавил:
— Я ведь и мечтал стать таким.
«Что же в нем осталось от того, которого я любила?» Погладила его горячее плечо — плечо того Анта никогда не было таким горячим,— сказала:
— Мне кажется, будто это ты и не ты... И наконец решилась:
— Что же в тебе осталось от прежнего?
— Ты ведь только что сама ответила на этот вопрос. Он знал, что ей тяжело: в его возвращении она видит что-то кощунственное. И она и мать мучаются, пытаясь ответить на вопросы, которые не нужно задавать. И только Вита сразу радостно приняла все таким, как есть: для нее главное, что он вернулся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
