Ее голос был спокойным, и слово «сын» звучало естественно. Он понял, что мать приняла его таким, как есть, и не терзалась вопросом: что осталось в нем от того, кого она родила? Мать не смогла бы постигнуть его превращения логикой, не помогла бы ей эрудиция. Что же ей помогло?
«Пожалуй, это можно назвать материнской мудростью,— подумал он.— Оказывается, я не знал своей матери».
— До свидания,— сказал сигом, обнимая всех троих и уже представляя себе, как сейчас круто взмоет вверх, пробьет тучи и полетит сквозь синеву.
— Будь осторожным, Ант,— робко попросила Ксана.— Ты отчаянный. Ты опять...
Недоговорила. И это невысказанное слово повисло между ними, как падающий камень, который вот-вот больно ударит кого-то...
«Ксана боится за меня, как и тогда. Она даже забыла, что я стал неуязвимым. Значит, я для нее — прежний Ант...»
«Смерть... Когда-то мы так свыклись с этим несчастьем, что оно казалось неотделимым от людей. Но и тогда мы боролись против нее. Мы сумели обессмертить голоса на пластинках и магнитных лентах, облик — в скульптуре, портретах. Мы создали бессмертную память человечества в книгах и кинофильмах... Так мы научились понимать, что же в нас главное и что нужно уберечь от смерти...»
Ант улыбнулся, будто поймал слово-камень и отбросил его прочь. Он сказал:
— Если я опять погибну, то опять вернусь...
Часть вторая
ПРЫГНУТЬ ВЫШЕ СЕБЯ...
8
Струи густых испарений тянулись из потрескавшейся почвы. Они изгибались, похожие на танцующих змей, сплетались в клубок, раскачивались...
Струи постепенно иссякали, и вот клубок уже танцевал на одном прозрачном стебле, затем отрывался и плыл над скалами и чахлыми кустарниками, переливаясь радугой меняющихся красок. Блекло-сиреневые, светло-синие, грязно-серые — сплошные полутона, ни одного четкого цвета. Из плывущего клубка то и дело высовывались «змеиные головы»...
— Забавно! — Олег улыбнулся.
Ант отвел глаза и кивнул. Он подумал: «Ты ведь воспринимаешь это иначе. И улыбка у тебя плохо получилась. Она — солдат, который не смеет ослушаться приказа, хотя у него дрожат коленки». Вытянул руку:
— Посмотри.
Олег тщетно вглядывался в даль: он видел лишь танцующие струи.
— Извини,— с досадой проговорил Ант.— Я забыл, что ты не можешь отсюда увидеть. До того места около двадцати километров. Полетели!
И, уже взлетая, легко подхватил Олега.
— Все-таки здесь можно дышать,— будто споря с кем-то, сказал Олег. Он то надевал, то снимал шлем. Повторил упрямо: — Если привыкнуть, то можно.
— Не вертись, уроню! — пригрозил Ант, зорко высматривая что-то внизу.
Он сделал несколько кругов и опустился у полуразвалившегося сооружения с бойницами.
— Их следы?!— Олег был крайне удивлен и лихорадочно пытался разобраться. Неужели сразу же наткнулись на то, что искали? Невероятная удача! Правда, неизвестно, какой из двух экспедиций эта крепость принадлежала. Но строили безусловно земляне.
Он обошел сооружение, осматривая камни и глыбы пород, из которых оно было сложено.
— Строили для обороны: взгляни на бойницы. Значит, ожидали нападения. Но почему же тогда они не вернулись на корабль, который послужил бы самым надежным укрытием? И где корабль?..
Олег нагнулся, поднял какой-то предмет.
— Смотри, сломанный затвор карабина. Значит, они боролись с биологическими объектами, похожими на нас. Иначе пустили бы в дело генхас, а не охотничьи карабины... Смотри, следы! Отчетливые отпечатки. Вот эти, большущие. Похожие на Миронова! Размер башмаков — сорок пять, не меньше. Поройся в памяти, Ант, ты ведь записал туда сведения об участниках экспедиции. Учти и глубину следа. Миронов весил около ста килограммов...
— Это следы Миронова,— подтвердил Ант.
— Значит — первая экспедиция.
— Слишком часто говоришь «значит»,— заметил Ант.
Олег обернулся было с недоумением, но вздохнул и продолжил осмотр. Он явно не находил чего-то важного.
— А где же следы противника? Посмотри, какие прыжки совершал Миронов. Но с кем он сражался? Что ты скажешь?
— Не знаю,— ответил Ант.
Олег поджал губы, выпятил подбородок. «Кажется, мой соратник больше умеет действовать, чем думать...»
— Во всяком случае, отсюда они ушли живыми,— объяснил он Анту.— Мы не знаем полностью исхода боя, но следы всех четверых ведут к скале. Не сможешь ли ты обнаружить следы и на камнях?
— Нет. На выступе скалы видны только засохшие капли крови, несколько нитей.
— Сделай анализ.
Ант тотчас откликнулся:
— Кровь человека. Первая группа. Нити арконовые. Возможно, Миронов или Кузяев были ранены. У обоих — первая группа крови и содержание гемоглобина выше нормы.
«Лаборанту для анализа понадобились бы долгие минуты,— подумал Олег.— Сигом сделал это за доли секунды... Информация не требует дополнительных преобразований и проходит по другим каналам. Впрочем, тут дело еще и в скорости ее прохождения. Какой из этих факторов весомее?»
Он понял, куда ведут его подобные размышления, и, чтобы предупредить неминуемый вывод, решительно сказал себе: «Но и у меня есть преимущества. И кто знает, что окажется важнее?» Вслух проговорил:
— Попробуй проследить дальше.
Дальнейшие поиски не принесли результатов. Не удалось ни определить направления, в котором ушла после боя экспедиция, ни хотя бы убедиться, что ее участники остались живы.
— Помехи. Радиощупы не работают,— заметил Ант.
Он сделал несколько шагов, углубившись в тень от скалы. По его фигуре поползли дымки.
— Что с тобой? — крикнул Олег.
— Все в порядке,— с недоумением ответил Ант и обернулся.
Его лицо заколебалось и расплылось в дыму. На том месте, где только что стоял сигом, поднимался столб дыма.
— Ант!..
Из дыма вынырнула знакомая фигура, шагнула к человеку. Дым исчез.
— Мне показалось, что ты горишь,— сказал Олег, переводя дыхание.
— Оптический обман. Его создают испарения. Продолжим поиски?
— Да, но сначала мне необходимо перекусить.
Олег вынул из кармана несколько ампул и тюбиков, сел в тень. Только теперь почувствовал усталость.
Сигом стоял рядом, прислонясь плечом к скале и подставив спину лучам ослепительно белого светила.
«Ему хорошо,— позавидовал Олег.— Зарядился лучевой энергией — и никаких забот о пище. А я его задерживаю... Ничего, подождет».
Олег не спешил, стараясь как можно больше расслабиться и ни о чем не думать. Лениво смотрел на стреловидные изумрудные облака, на колеблющиеся дымки испарений, на неподвижные кусты, будто сплетенные из проволоки. На треугольное лицо Анта с мощным широким лбом и нарочито заостренными чертами, придававшими ему выражение яростной устремленности. Подумал о скульпторе, создавшем облик сигома: «Что он хотел сказать этой мятежностью линий?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
