На одном из экранов возникло размытое пятно. Оно постепенно прояснялось, и треск утихал. Уже можно было различить скалы, трещины в них, глыбу обвалившихся скальных пород. Олег передвинул рычаг на «обзор», и на экране поплыли унылые гряды скал, ущелья, наполненные туманом, как молоком.
Теперь и на других экранах возникло по кусочку панорамы. Шесть экранов обзора — шесть окошек, шесть лучей, протянувшихся на сотни и тысячи километров. Киноаппараты автоматически снимали все, что появлялось в окошках, на нескончаемые рулоны пленки, анализаторы первого контроля просматривали ее, дублируя тысячи кадров, где имелось хоть что-то отличное от миллионов других, анализаторы второго контроля выбирали из этих тысяч сотни. Если бы на планете было обнаружено что-то необычное, оно бы тотчас появилось на контрольном экране в сопровождении звуковых сигналов.
Шли часы. У Олега устали глаза, он прикрыл их отяжелевшими горячими веками.
И вдруг услышал шаги. Легкие, мягкие. Они доносились из-за перегородки, отделяющей каюту от узкого коридора, который вел к пульту управления кораблем. Олег раскрыл глаза. Шаги затихли.
«Чепуха, послышалось»,— подумал он, но на всякий случай переключил один из экранов на рубку управления. Она была пуста.
Но беспокойство не уходило. Чтобы отвлечься, Олег стал анализировать свое состояние: «В какой части мозга родилось это беспокойство? Боязнь неизвестности... Предки уплатили за нее кровью, мукой, жизнью, а мне она ни к чему. Это не оскорбительно для них, но мне она в самом деле не нужна. Я могу логично размышлять, сопоставлять, сравнивать... Но может быть, моему дальнему потомку эта моя логика тоже будет ни к чему, как мне — первобытные страхи?
Возможно, у него будет что-нибудь совершеннее, и моя логика покажется ему атавизмом, вроде аппендикса. Ведь она рождена в определенных условиях и выработана для определенных целей...»
Размышления все же успокоили Олега. Он переключил все экраны на внешний обзор: анализаторы — на повышенную готовность, главный компьютер — на выборку, и продолжал наблюдение.
Поплыли размытые очертания причудливых скал, то похожие на столбы, то напоминающие земных животных. Он подумал: «Будь на моем месте пришелец с другой планеты, он видел бы их совсем по-иному и сравнивал бы совсем иначе, даже обладай он таким же устройством зрения. А если бы абориген этой вот планеты оказался на Земле, с чем бы он сравнивал наши горы? Или березы, которых здесь нет, или реки... Может быть, если хочешь что-то понять в космосе, надо уметь отрешиться от памяти? Но как же тогда действовать? От чего отталкиваться? Вот я снова слышу шаги, хотя их здесь не может быть. А почему не может быть?
Он невольно начал фантазировать, перебирать варианты, при которых в закрытом корабле мог появиться кто-то... Проникновение через щели в обшивке или пространство между атомами... Если вдуматься, предметы в основном заполняет пустота, как вода — человеческое тело. Но почему неизвестный должен просочиться, хотя на незнакомой планете следует допускать даже такое... Следует ли? А ведь он мог просто войти в корабль, когда здесь никого не было... Дать сигнал автоматам, и они опустили бы трап-эскалатор. Но как он мог узнать код? Чем бы подал сигнал? А если у него есть радиоорганы?..
Олег почувствовал, как постепенно покрывается холодным потом. Противно липла одежда, капли поползли по лбу, по спине между лопатками. «Стоп! — сказал он себе.— С воображением шутки плохи. Ты доигрался до того, что у тебя возникает навязчивая идея, а от нее избавиться совсем не просто. Давай подумаем спокойно...»
Олег долго ругал себя и постепенно немного успокоился. «Надо разобраться. Выяснить, с чего все началось... Собственно говоря, все началось с того, что послышались шаги. Или с того, что я был ранен? Нет, все началось уже тогда, когда мы прилетели на эту планету, где бесследно исчезли две экспедиции. Мне почудился дымный столб вместо сигома. Да, да, мне и тогда чудилось. А тут еще — развалины, ловушка, выстрелы... И неизвестность. Вот откуда взялись эти шаги, которых на самом деле нет».
Он щелкнул тумблером автоматического поиска и уставился на экраны. Туманные облака выползали из расщелин, иногда слабо светились, принимая самые причудливые формы. Заработал контрольный экран. На нем сначала появилось облако в форме треугольника с черным пятном посередине. Затем возникла летящая фигура. Да это ведь Ант! Значит, он ничего не обнаружил...
Олег следил за сигомом, пока тот не исчез с экрана.
Проступило новое облако. Оно медленно вращалось, наклоняясь вдоль оси, похожее на юлу. Если бы Олег не был уверен, что это облако, то мог бы заподозрить в нем корабль. Облако исчезло, появились ущелье и светящиеся точки, расползающиеся из него.
Олег прокрутил эту часть пленки несколько раз. В том, как расползались светящиеся точки, угадывалась какая-то закономерность. Надо бы прояснить пленку через светофильтры...
Он не успел выполнить свое намерение.
Теперь шаги отчетливо послышались за стеной. Они то затихали, то возобновлялись.
«Пора кончать со всей этой чепухой! Осмотрю корабль, потом обойду коридоры. Просто так, чтобы окончательно убедиться в ложности своих страхов».
Он увидел на экране рубку, одноместную каюту, лабораторию, грузовые отсеки, помещение генхаса... Затем решительно отложил пистолет и поднялся. Подошел к двери. Помедлил секунду, вспомнил, что не осмотрел наружные люки. Вернулся и переключил экран на люки, зная, что не обнаружит ничего нового...
Третий наружный люк был открыт и трап-эскалатор опущен.
«Неужели забыл закрыть его после ухода Анта?»
Олег почти инстинктивно нажал кнопку автомата, закрывающего люк. И тогда в круглом черном проеме появилось плывущее светящееся лицо...
12
Первое движение: правая рука схватила пистолет. Второе, третье, четвертое: левая рука судорожно нажимает на кнопку автомата.
Люк не закрывается.
«Надо выйти из каюты и пойти в рубку. Там, на пульте,— дублирующая кнопка».
Светящееся лицо застыло, чуть покачиваясь... Ноги приросли к полу.
Олег сделал усилие — закрыл и открыл глаза. Лицо исчезло.
Стало стыдно. «Доигрался, голубчик, до галлюцинаций... А ну, топай в рубку!»
Подействовало. Олег прошел к пульту и, включив экран, послал команду автомату, закрывающему люк. Автомат не сработал.
«Значит, он поломался, только и всего»,— заклинал себя Олег, сдерживая воображение.
За спиной послышался всхлипывающий вздох, визгливый смешок.
«Стоп! Не оборачивайся. Там никого нет. Забыл, что у тебя галлюцинации?.. Ну вот, выходит, можно все-таки пересилить страх? А теперь обернись.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
