она бы не стала так поступать. Глупая девочка, которая обычно даже взгляд на меня поднять боится, не стала бы так жадно смотреть, как я дрочу.
Но фантазия показалась хороша, потому и кончил. Вот только бредить не перестал. Марьяна совершенно точно осталась в комнате.
Почему?
Неужели решилась принять мое приглашение?
Это она зря. Очень зря.
Она вообще оказалась опасно-сговорчивая в последние сутки. Приняла мое предложение о браке. И теперь пришла ко мне в кровать. Может из благодарности?
Ох, как зря, глупая девочка… очень зря…
Я же так чертовски пьян, что боюсь, не остановлюсь.
Вжимаюсь напряженным членом в ее бедро, вообще плохо соображая, что творю. Покрываю влажными поцелуями тонкую шейку, вынуждая девчонку сдавленно попискивать. Она сжалась вся в напряженный комочек, будто боится. Непривычная реакция на мои ласки. Обычно женщины себя совсем иначе со мной ведут. Но то женщины. Опытные, умелые. А эта — девчонка зеленая.
И зачем, спрашивается она мне сдалась?
Взрослый мужик, блядь. Иди и найди себе подходящую, и оставь этот цветочек дрожащий для своего сына. Он ей куда уж лучше подходит.
Но я почему-то не могу. Продолжаю жадно целовать нежную кожу, сжимая грубыми ладонями ее тонкую талию. И никакие доводы разума сейчас не работают. Только бесят.
Не хочу думать о том, что не имею права на эту маленькую женщину. Не хочу думать, что кто-то другой имеет. О том, что ее вообще кто-то может иметь, а я нет — не могу об этом думать. Не сегодня. Не сейчас. Сейчас я слишком пьян для этого. Сейчас я просто хочу продолжать…
Варварски стягиваю с хрупкой фигурки лишнюю одежду, и целую острое плечико, слегка прикусывая его.
— О-ой… — выдыхает рядом с моим ухом Марьянка.
И у меня от звука ее голоса каждый волосок на теле поднимается. Но в то же время понимаю, что стоит осторожней с ней быть. Не так, как со шлюхами. Для этой наивной простоты слишком сильный натиск. Может испугаться. А я не хочу ее пугать. Хочу, чтобы ей понравилось. Чтобы стонала подо мной хочу.
И раз она сама ко мне пришла, значит я могу… взять?
Сам не знаю, что со мной. Ощущение, что я никогда в жизни так никого не хотел, как эту девочку сейчас. Душу дьяволу готов продать, за то, чтобы это не заканчивалось. Видимо я и правда слишком пьян. Тормоза сорвало. И даже осознание того, что завтра я об этом сильно пожалею — не помогает.
А я точно пожалею. Я ведь не разрешал себе. Даже думать о ней.
Но сейчас…
— Марьянка… — хриплю между поцелуями и оттягиваю спортивный топик, чтобы добраться до упругой девичьей груди.
Накрываю губами острый набухший сосочек, девочка вскрикивает, и тут же упирается дрожащими ручками в мои плечи.
— Н-нет, пожалуйста, — пищит жалобно, и тут же стонет, будто сама не знает чего хочет. — О боже…
Продолжаю осторожно напирать. Не очень церемонясь стягиваю с округлой попки трусики, и…
— П-подождите! — шепчет в панике, как заклинание и снова руки на моей груди напрягает. — Т-так нельзя… это неправильно…
Ловлю ее ладонь и прижимаю пальчики к своим губам:
— Тогда скажи, как правильно, — шепчу горячо, покрывая ее тонкую ладонь поцелуями. — Умоляю, скажи, как ты хочешь, Марьяна.
Она смотрит на меня во все глаза, и едва дышит:
— Я н-не з-знаю…
— Просто скажи, как ты привыкла, — направляю ее. — Я сделаю всё, как скажешь…
— Я? Н-ни-никак… не привыкла…
— Не глупи, малыш, — подаюсь к ее губам, но все еще пытаюсь себя в руках держать. — Я же чувствую, что ты меня тоже хочешь. Хоть и дрожишь вся. Я клянусь, я все для тебя сделаю. Все, как ты скажешь…
— Но м-мне нечего… сказать. Я н-не умею… ничего…
— В смыс… — осекаюсь, потому что до меня вдруг начинает доходить смысл ее слов.
Не знает ничего. Не умеет.
Не может… быть…
Просто невозможно. Ощущение, что у меня сейчас голова взорвется. Этого же просто быть не может.
Жадно изучаю пухлые манкие губки. Красивое личико, которое не способен изуродовать даже кретин с зеленкой. Тонкую шейку, с нервно пульсирующей под кожей венкой, к которой хочется приложиться губами, чтобы успокоить. Острые ключицы, и небольшую, но упругую грудь. Моя ладонь наглухо прилипла к ее тонкой талии. А член голодно пульсирует, прижатый к ее стройному бедру. Да я с ума сошел от нее. Готов кончить каждый раз от одного ее вида, голоса, запаха. И сейчас она хочет сказать, что…
— У тебя еще… — прочищаю внезапно охрипшее горло, — у тебя не было… мужчины?
Глава 20. Марьяна
Вижу, что от моего ответа сейчас зависит буквально всё. Но и соврать в таком деле
