выдохнула, чувствуя, как сердце пытается выпрыгнуть из груди.
А затем решительно задвинула свои неуместные сексуальные фантазии и пошла приводить себя в порядок.
Глава 8
Спустя пятьдесят пять минут я покинула комнату, прошла по коридору и начала спускаться с лестницы, внизу которой меня ждали уже одетые мужчины.
Капитан, как и всегда, в мундире, но явно более праздничном, чем обычно, судя по его белому цвету и золотым эполетам с аксельбантами, а вот инквизитор себе не изменил и свой черный сюртук с черным плащом ни на что не променял.
Видеть их лица было особым удовольствием.
Что инквизитор, что капитан пялились на меня с изумлением и одновременно с восхищением.
Я же наслаждалась их вниманием, купаясь в чисто мужских эмоциях.
Ну а что, любой женщине приятно, когда мужчины (даже несостоявшиеся любовники) на неё так смотрят.
Не зря я тогда приобрела себе это шикарное платье.
Еще думала, куда оно мне в том захолустье, где я жить буду. Уж там я точно ни разу не смогу его надеть. Но, вспомнив о наставлениях прабабули о том, что женщина всегда должна иметь в гардеробе хотя бы одно платье, в котором не стыдно будет и к королю на срочную аудиенцию сходить, я все-таки решилась.
И не прогадала.
Стоило оно, конечно, очень дорого. Жемчужно-серый цвет. С черно-серебристой оторочкой. В меру строгое, с воротничком-стоечкой, но с игривыми рюшками по груди, зрительно увеличивающими её раза в два (а она у меня и так немаленькая). Эти рюши были оторочены черно-серебристой отделкой и вышивкой с маленькими секретами — вшитыми артефактами чистоты, свежести, глажки, особой прочности и даже автоматической ужимки до размеров хозяйки. Как и длинные рукава с воланами, и подол платья до пят. А еще черный широкий пояс, зрительно уменьшающий талию, с серебристой вышивкой ручной работы. И вновь вшитыми артефактами.
Именно из-за этих артефактов цена платья и была такой высокой. А еще их надо было заряжать раз в месяц. Но не мне… я сама себе была зарядным устройством.
В этом мире не носили корсеты на постоянку, но для этого платья он все же был и застегивался спереди. Сам подол спускался красивыми складками до пят и тоже имел черно-серебристую вышивку в несколько вертикальных широких полос.
Я была рада, когда узнала, что здесь нет пышных платьев. Такой вот стиль я обожала.
Мне повезло, и платье это мне досталось бесплатно.
Я зашла его только примерить, чтобы понять, как оно на мне будет сидеть, и разговорилась с хозяйкой салона. Оказывается, её дочь была смертельно больна, её выписали из Белого Дома умирать.
Так как девочка была в этом же доме (на втором этаже), я решила заглянуть и посмотреть на неё. Ну и, само собой, без проблем вылечила ребенка.
А когда пришла на следующий день, она уже была полностью здорова и прыгала вокруг матери. А та, увидев меня, бросилась мне в ноги.
Еле отцепила.
Тогда хозяйка и предложила мне отплатить за здоровье дочери.
И платье это, еще и аксессуары к нему: специальная сорочка нательная, корсет, милые кружевные панталончики, митенки, шляпка под цвет, даже ботинки темно-серого цвета на удобном каблуке, мягкая накидка для прогулок в прохладную погоду, маленькая дамская сумочка, чтобы зеркальце влезло и помада, — всё это мне досталось бесплатно.
Вот так, во всеоружии, с мурлычущей тенью на плече (которую, я уж думала, и не найду и которой дала незамысловатое имя Мурзик — надо же малыша как-то называть), чинно спустилась вниз и чопорно произнесла:
— Господа, я готова. Или всё отменяется?
Первым очнулся капитан и, тут же взяв меня за руку, произнес с придыханием:
— Госпожа Аника, вы великолепно выглядите.
— Спасибо, — скромно улыбнулась я, прикрыв свой сверкнувший удовольствием взгляд пушистыми ресницами.
Инквизитор же, гад такой, промолчал, пожадничав комплименты для меня. Видимо, обижался за мой утренний отказ. Ну ничего, успокоится.
— Робишон, время, — сказал он недовольным голосом, отворачиваясь и идя в библиотеку.
Я мысленно фыркнула.
Мы с капитаном последовали за инквизитором.
А затем капитан отпустил мою руку, встал на середину освобожденного от коврового покрытия пространства, достал из кармана своих брюк коробочку темного цвета, размером со спичечный коробок, поставил её на пол и попросил меня и инквизитора подойти ближе и встать в небольшой круг возле артефакта, а затем и вовсе взяться за руки.
Мы все трое взялись за руки, одну мою руку крепко сжал капитан, вторую — инквизитор. Мужчины тоже между собой взялись за руки. А затем капитан, подняв ногу, опустил её с силой на коробочку, будто намеревался её раздавить.
Перед глазами вспыхнул яркий свет, я от неожиданности зажмурилась и даже пошатнулась, но крепко сжимающие руки мужчин не дали мне упасть. А когда открыла глаза, то поняла, что мы стоим в темном помещении без окон, с одной дверью.
Мой котенок перестал мурчать и, спрыгнув мне в руки, начал вертеть свой макушкой, явно с любопытством разглядывая пространство.
Мужчины отпустили мои руки и тоже посмотрели в сторону двери.
— Что дальше? — спросила я их.
— Ждем, — коротко ответил инквизитор. — Нас сейчас сканируют магически. Как только сканирование закончится, за нами явится провожатый.
— Понятно, — кивнула я и начала гладить моего Мурзика по пушистой шерстке, а тот в ответ опять затарахтел, как маленький трактор.
Как я ни пыталась его рассмотреть, опять ничего не получалось. Силуэт явно был кошачий, как и мягкая шерстка, но мордашку было не видно.
— Интересно, а Мурзика не посчитают опасным? — спросила я у мужчин.
— Мурзика? — переспросил капитан.
— Ага, я его так назвала, — кивнула я.
В ответ оба мужчины хмыкнули.
— А что такого? — удивилась я.
— Да ничего особенного, — ответил Криж. — Самое опасное существо из диких земель с именем Мурзик — что может быть «такого»? — последнее слово он произнес, не скрывая саркастичных ноток.
Я лишь пожала плечами.
Подрастет — буду называть его как-нибудь более экстравагантно. А пока, кроме имени Мурзик, в голову ничего не приходило. К тому же, тень был (или все же была?) не против. Даже вполне себе откликался на своё имя.
Мурзик на наши разговоры и ухом не повел. Ушки, кстати, у него чувствовались, и мордочка тоже, а глазки он жмурил, когда я осторожно касалась их пальцами. Даже острые клыки и те у него были, но он не кусался, а так, слегка обозначивал их остроту на моих руках.
Я даже хвостик нащупала, который он тут же спрятал себе под попу, а потом, кажется, начал играть
