и ставит его на стол.
— Сейчас не мешай мне полчаса и выключи свет. Я должен работать под специальной лампой.
Я выполняю все указания, а сам сажусь обратно на диван, уперев подбородок в кулаки.
Напряженное молчание и звенящая тишина давят на мысли, но я держусь, боясь испортить все.
Проходит больше чем полчаса, наверное, час, когда Костя встает и, сняв перчатки, поворачивается ко мне.
— Да, ты был прав. Кофе действительно был отравлен. И, судя по веществу, его было достаточно много для хрупкой девушки. Меторифиадол* растворяется в крови и любых других жидкостях за пару часов, а здесь я успел уловить след. Можно представить, сколько его вбухали. Удивительно, что твоя помощница вообще жива!
— О боже! Ее хотели убить?!
— Да, либо убить, либо напугать. Во втором случае просто не рассчитали дозу.
— Но зачем? Кому могло понадобиться убийство Василисы?
— Этого я не знаю. Кто она вообще? Может, успела перейти кому-то дорогу. Или же ее родственники…
— Она сирота! Кроме меня и пары человек в офисе, она не знает никого! Погоди… — задумчиво тяну я.
— Что?
— Валентин! Это ведь он нам принес кофе! Раз вещество действует только несколько часов, значит, его подсыпали прямо перед тем, как принести нам…
— Звони этому Валентину! Быстро! — выдает Костя, но я уже и так набираю номер секретаря. Но раз за разом слышу только, что номер недоступен!
Проклятье!
— Вот и ответ! — сжав в тонкую линию губы, цедит друг.
— Другие сведения у тебя о нем есть?
— Черт! — запускаю пальцы в волосы я. — Он только устроился. Я не успел его оформить официально. Каждый раз, когда я ему говорил, чтобы тот принес документы в отдел кадров, он находил причину этого не делать…
— Ясно! — серьезно говорит Костя и добавляет: — Что-то ты совершенно не думаешь о безопасности. А если бы яд в кофе подсыпали не ей, а тебе?
— Да, может, так было бы и лучше… — тяну я сердито.
— Не дури! Нужно искать виновника! А пока думай, кому ты мог перейти дорогу! Явно же охотились на тебя, а не на девчонку!
Я и сам это понимаю. Но не могу ничего придумать. В голове будто бьют барабаны, и я устало падаю на диван.
— Все завтра…
— Да, но, Максим, послушай моего совета, усиль охрану!
— Обязательно! Спасибо, Костя! Я позвоню!
— Договорились!
Мужчина прощается и уходит, а я сажусь и устало прикрываю глаза. Нужно хоть немного поспать…
Просыпаюсь от звонка и резко кидаюсь к телефону.
— Максим Александрович?
— Да, это я!
— Вас беспокоит Андрей Петрович, врач из реанимации…
— Да! Что случилось? Она жива? Только не говорите, что она умерла… — Волосы на голове становятся дыбом от этой мысли, а на кончике языка чувствуется горечь.
— Нет, что вы! Все хорошо. Василиса пришла в себя.
— Сейчас буду, — говорю я, быстро накидывая пиджак.
— Нет, вам же нельзя… — пытается сказать врач, но я уже отключаю звонок.
Нельзя существует только для тех, кто спрашивает.
Мчусь в больницу и залетаю в отделение. Медсестра кричит на меня, но я не слышу. Забежав в кабинет к Андрею Петровичу, я громко хлопаю дверью и упираюсь руками в столешницу, нависая над доктором нервной глыбой.
— Где ее найти? Я должен сейчас же ее увидеть!
Пусть я выгляжу как обезумевший фанатик, мне все равно. Все, что меня сейчас интересует, – это Василиса и ее самочувствие.
— Но вам нельзя к ней!
— Мне не нельзя, мне нужно к ней! Андрей Петрович, давайте с вами договоримся. Или я прохожу по-хорошему. Спокойно, с вами под ручку…
— Или? — приподнимает бровь в мнимом равнодушии мужчина.
— Или я разнесу тут все! Поверьте, пятнадцать суток моего заточения вам не помогут восстановить отделение и тем более репутацию. Да и скажу честно, с моими связями и деньгами меня выпустят в ту же минуту, как заберут.
— Это понятно… — тянет доктор, а я удовлетворенно киваю:
— Поверьте, со мной гораздо выгоднее дружить, чем не дружить.
— Я понял. Что ж, сам позвонил. Пойдемте!
Андрей Петрович снимает запасной халат с вешалки в шкафе и дает его мне.
Надеваю без лишних разговоров и иду за мужчиной. Он приводит меня в холодное помещение по типу бокса, в котором стоит одинокая кровать, обвешанная и обставленная разными приборами, издающими всякие звуки.
— Василиса! — бросаюсь я к девушке, но та будто спит.
Ее скулы заострились, а под глазами залегли темные круги.
Это ужасно.… Узнаю, кто это сделал, — убью своими руками!
— Вы же сказали, что она пришла в себя? — оборачиваюсь я к врачу, а тот лишь кивает.
— Да, но организм истощен. Ей нужно время, чтобы восстановиться.
— А результаты анализов крови пришли? — щурюсь с подозрением я, хотя понимаю, что если Константин сказал, что обнаружить препарат в крови уже невозможно, то…
— Да, пришли. Все чисто…— подтверждает мои догадки врач, но я не расстраиваюсь. Меньше возни с полицией.
Виновника я найду и сам. Костьми лягу, но найду!
— Что вы ей капаете? — серьёзно спрашиваю я, рассматривая пакет с лекарствами на штативе.
— Только поддерживаем состояние. Она молодая, здоровая, организм сам быстро очищается от токсинов.
— Хорошо, тогда она не нуждается больше в нахождении здесь?
— Как это? — выдыхает шокированно врач, а я объясняю:
— Ну раз вы ничего
