само спокойствие. В ней чувствуется особый флер удовлетворенности…
Мой отец очень сложный человек. Страшный. Опасный. А она смогла приручить зверя, полюбить его…
Хотя, глядя на Аврору со стороны, могу сказать, что эта женщина любого заставит подпасть под свое обаяние.
Жаль, эти качества мне не достались. Я шипастая. Жесткая и умею только кусаться.
– Мэри, господин Фэлер также приготовил платье для тебя. Пока ты была в Англии, мы обо всем позаботились, – улыбается Рора.
Роняю челюсть. В этом вся мать. Все всегда продумает до мелочей.
– Донна, – обращается мэтр к одной из помощниц, стоящих вдоль стен в люксовой примерочной. Расторопная девушка подлетает к своему боссу и преданно заглядывает в глаза.
– Принесите подарок для мисс Кац, – с улыбкой приказывает мужчина и обращает на меня свой взор.
Не вижу, конечно, и доли отголоска того восторга, который он испытывал, глядя на свою музу.
Когда-то мама была лицом этого высокого дома кутюр. Это было до того, как ее увидел Иван Кац, который коршуном влетел в размеренную жизнь супермодели и вырвал ее из привычного мира.
Мужчина подходит ко мне слишком близко, нарушая личное пространство, но на его лице лишь интерес профессионала, пытающегося разглядеть во мне что-то, известное лишь ему.
– Рора, у твоей дочери очень интересные черты лица, – спустя минуту молчания выдает Анри, внимательно приглядываясь и щурясь.
– С вашего позволения, мисс, – проговаривает сухо и мягко захватывает мой подбородок, вертит лицо из стороны в сторону.
Чувствую себя под микроскопом. Меня разделяют на частицы и исследуют под определенными лучами. Наверное, так ощущают себя подопытные в лаборатории.
– Да, определенно видна наследственность, – на французский манер растягивая слова, произносит мужчина. Пытаюсь не улыбнуться. Меня забавляет, как во всех словах у него выходит немного картавое “Р”.
– Ну что могу сказать, Мэри. Порода чувствуется. Скульптура лица соответствует всем канонам золотого сечения.
– Моя дочь красавица! – с уверенностью заявляет мать.
Она за своих стоит насмерть. Тигрица, защищающая свое дитя. Сколько Димитрия спасала, буквально влезая в мужские разборки с отцом. Меня всегда охраняла от строгих наказаний, но Иван жесток и чаще всего мать просто принимала удар на себя.
Анри, наконец, отпускает меня, разворачивается к матери, и я выдыхаю. Неприятно, когда тебя оценивают.
– Да, соглашусь, данные определенно есть, – задумчиво вещает модельер. – Сейчас в мире моды новый тренд. Многие дети супермоделей пополняют ряды топовых показов. Я работаю с отпрысками своих див, которые продолжают фамилию именитых родителей.
Резко обращает на меня острый взгляд. Сейчас на меня смотрит настоящая акула, делец и бизнесмен. Человек, который, подобно конвейеру, способен ломать и создавать новые имена в мире моды.
– Мэри, а ты не хочешь попробовать себя в моделинге?
Вопрос застает врасплох и заставляет подавиться воздухом.
Смотрю во все глаза в задумчивое лицо модельера и с трудом подавляю желание некультурно заржать.
Вот я прям представляю, как завалюсь в кабинет к отцу с новостью, что решила стать моделью. Интересно, что ответит Кровавый?
Я уже готова свести все к шутке, но вдруг ловлю взгляд матери.
Смятение. Тревога и отголоски странного, непонятного, едва уловимого чувства. Аврора сейчас выглядит подавлено и обеспокоенно.
Слишком многое мать скрывает и ее прошлое покрыто слоем тайн, которыми она не делится даже со мной. Пытается уберечь?
Вижу, как полные, красиво очерченные губы Роры дрожат, словно она едва сдерживается, чтобы не заплакать.
Странная реакция.
Опять обращаю взгляд на господина Фэлера. Ухоженное лицо, гладко выбритое и, несмотря на возраст, без единой морщинки.
– Спасибо вам за предложение, я… – отвечаю ровно, но меня прерывают.
В этот момент сотрудницы на руках со всей бережностью и осторожностью вносят в помещение платье, кажущееся облаком из зеленого тюля и бархата.
Через минуты я уже стою на подиуме, возвышаясь над усиленно работающими швеями, которые иголками подгоняют наряд под особенности моей фигуры.
– У вас с моей любимой Ророй практически идеальное попадание в размер, – сложив пальцы под подбородком, произносит Анри. – Мир высокой моды многое теряет в твоем лице, Мэри. Подумай о моем предложении на досуге, – продолжает настаивать и за внешней женственностью, что ли, чувствуется стальная хватка дельца, управляющего империей.
– Спасибо, – вымучиваю улыбку и смотрю в зеркало, разглядываю свое отражение.
Ну что могу сказать. Рыжая девица, одетая в зеленый бархат. Мне бы еще колпак на голову и идеальное попадание в образ для Хэллоуина.
Но восторженному кутюрье фиг такое скажешь.
– Magnifique! Magnifique! – вторит моим мыслям мэтр.
Мне остается лишь вымученно улыбаться и косить под пришибленного счастливого эльфа.
Почему эльфа?!
Зеленый. Вспоминаем Толкина и его нетленку, там все эльфы поголовно в зелени ходили.
– Богатый цвет идеально сочетается с шелком волос, – продолжает распинаться Фэлер.
– Идеально, – улыбается мать.
Ну и я поддерживаю и киваю, как болванчик.
“Хрен я это платье куда нацеплю!” – решаю, вглядываясь в свое отражение.
Терпеть не могу наряды от кутюр и светские посиделки, где каждый меряется размером… нет не того, о чем подумали, хотя и это тоже. Я о деньгах…
Мужчины своими, кхе-кхе, счетами, а женщины каратами.
Я вообще не в той семье родилась.
Я люблю свободу!
Не могу жить под вечным гнетом. Это меня душит, убивает. Хочу вылететь из своей клетки и спрятаться где-то далеко. Хоть с миссией доброй воли в Кению… Думаю об этом… Главное – да-ле-ко…
Считаю, что счастлива, потому что учусь в универе и со Штатами нас разделяют тысячи миль. Истинная Мэри рядом не стояла со всеми этими моделями и платьями за десятки тысяч баксов.
Джинсы и кеды – мой постоянный гарнитур, рюкзак за спиной и хороший фильм в обычном кино с сокурсниками. Иногда вечеринка. Без загулов, конечно, но все же мне очень хочется весело проводить время, “почти” как нормальной девчонке моих лет…
Ходить на свидания и держаться за руки, целоваться на последнем ряду…
Резкий рывок и меня выбрасывает в воспоминание:
– Даня, хватит! – шепчу в улыбающиеся губы. – Мы же фильм хотели посмотреть…
– Ну, допустим, киношку смотреть хотела ты, а я от тебя глаз оторвать не могу.
Чуть подрагивающие пальцы проходятся по моему лицу и заправляют локон за ухо…
Ловлю взгляд карих глаз и ухожу от поцелуя, подставляю щеку.
– Все, Серебряков! Отвали со своими поцелуйчиками, – смеюсь и отталкиваю краснеющего парня.
Смутился опять…
Возвращаюсь в реальность и настроение стремительно ползет вниз, а в груди что-то болезненно пульсирует и не дает покоя. Только вот перед глазами возникает совсем другое лицо с диким, голодным выражением глаз и искаженными губами.
– Хочешь, чтобы трахнул прямо здесь? – хриплый голос и решительный
