На бумаге все получалось легко. Рука у меня явно была набита, и за один вечер я нарисовала весьма неплохой, даже на мой собственный критический взгляд, портрет Рокхада. Сообщила ему об этом по коммуникатору и ничуть не удивилась, когда через два часа он сам за ним пришел, не пожелав ждать до утренней встречи в столовой. Второй пилот был в восторге. Так хвалил, что я не знала, куда деваться от смущения.
Стоит ли говорить о том, что во время завтрака все уже были в курсе происшедшего, видели этот портрет и желали такие же? У меня появился «лист ожидания» длиной в целую жизнь… А запросы на коммуникатор все приходили и приходили.
С командором я в эти дни больше не беседовала. Все, что мне было необходимо спросить или сообщить, писала ему в текстовых сообщениях. Хотя издалека видела Акира неоднократно. Мне патологически не везло, и я постоянно оказывалась там, куда спустя недолгое время приходил и он. Если бы это не было сущим бредом и абсурдом, я бы заподозрила, что он за мной следит и преследует. Но так как я хорошо помнила его приказ держаться от него подальше, то, как только вдалеке показывалась высокая широкоплечая фигура с торчащими вверх ушами, тут же сворачивалась и удирала из этого места, чувствуя спиной его пристальный взгляд. Было неловко, но… очень уж мне тут нравилось. Не хотелось провоцировать главу крейсера на гнев или агрессию. А то еще передумает и оставит меня на планете в системе Сегина. А я хотела с ними в экспедицию!
Да и вообще! Что-то в глубине души (генетическая память, не иначе) кричало, что от начальства нужно держаться как можно дальше. Периодически вообще всплывала какая-то загадочная фраза про «барский гнев и барскую любовь»[3]. Что такое «барский», я не знала, а в словаре объяснение отсутствовало.
Отловил меня командор вечером накануне прибытия в систему Сегин. Причем именно отловил, потому что как раз перед этим я сбежала, заметив его на нижней палубе. Сейчас же я снимала на голографер Мирада и его напарников, а потом заметила на противоположном конце ангара такую знакомую хвостатую фигуру. Тут же подобралась, быстро попрощалась с парнями и по стеночке, прячась за стоящими тут в большом количестве механизмами, пробралась к выходу.
Насмешливый голос Акира застиг меня врасплох, когда я уже выскользнула в коридор, но еще больше напугало прикосновение к плечу.
– Элишше? – с непередаваемой интонацией позвал меня ниоки. – Ты куда-то спешишь?
– Нет, командор. – Вздохнув, я обернулась.
– Ты поистине неуловимое существо. Только что была тут – и уже нет, умчалась.
– Э-э-э… – начала я подбирать слова, чтобы объяснить свои передвижения. – Волка ноги кормят, вот я и передвигаюсь по кораблю. Туда – сюда. Сюда – туда…
– Я так и понял, – хмыкнул он. – Как успехи?
– Неплохие. Я уже многих запечатлела. Народу нравятся получаемые голограммы, так что я выполняю заказы. Наверное, у меня хорошо получается, – сказала и скромно опустила ресницы.
– Я бы сказал – очень хорошо. Ты действительно молодец, и у тебя определенно есть талант. Не знаю, какой ты художник, но голограммы ты делаешь замечательные.
– Спасибо, – расплылась я в улыбке.
– Счет проверяла?
– Да, мне Рокхад объяснил как. Там уже что-то накопилось, только я не знаю, хватит ли этого на голографер.
– Если не хватит, добавлю, – отмахнулся от меня Акир. – Тебе в любом случае еще необходимы графический планшет и всякие ваши художественные штучки. Мы бы так и так приобрели голографер, но Рокхад сказал…
– Да, он мне объяснил, – кивнула я. – Знаете, думаю, он прав. На нем ведь нужно выставлять настройки, да и подбирать его лучше не только по техническим характеристикам, но и по внешним габаритам. Слишком большой я не смогу удерживать в руках, а из-за этого… – с воодушевлением начала говорить я.
– Вот только избавь меня от подробностей, – махнул хвостом брюнет, да так сильно, что стеганул меня по ногам.
Я вздрогнула и замолчала. Украдкой покосилась на черную мохнатую конечность Акира, испытывая непреодолимое желание схватить и ее пощупать. Аж ладошки зачесались.
– Даже не думай!
– Что? – вскинула взгляд на командора и увидела, что он иронично улыбается.
– Не вздумай трогать мой хвост.
– Да я и не…
– Ну да, ну да. Я так и понял, что ты «не», когда тянула к нему руку.
– И ничего я не тянула, – обиделась я.
Вообще разговор получался крайне нелепый, и я не понимала, что именно хочет услышать или сказать мой начальник. Снова покосилась на его лениво покачивающийся хвост.
Умираю, как хочется потрогать! Интересно, если его погладить против шерсти, то на голове у командора волосы встанут дыбом? Было бы забавно. А если почесать за ушком?
– Не стоит, – сказал Акир.
– Что? – не поняла я. Я ведь молчала, так к чему он сказал это «не стоит»?
– У тебя очень богатая мимика, Элишше. Так что забудь про мой хвост.
Я тут же невольно перевела взгляд на его уши.
– И про уши – тоже.
И вот тут я покраснела. Жаркая волна опалила лицо и уши, а мужчина тихо рассмеялся.
– И все-таки, почему ты от меня бегаешь?
– Я не бегаю. Но вы же сказали, чтобы я держалась от вас подальше. Вот я и…
– Элишше, – поморщился он с досадой. – Это вовсе не означало, что тебе нужно сломя голову мчаться на другой конец корабля, если мы с тобой где-то столкнулись.
– Но вы ведь заявили, что вас раздражает мой запах. А я не могу не пахнуть, – виновато развела руками. – Вы не подумайте, я дважды в день принимаю душ и пользуюсь дезодорантом. Но почему-то вы все равно чувствуете мой запах, и вам неприятно. Я же вижу, – произнесла, многозначительно посмотрев на его нос.
Акир действительно все время нашего разговора принюхивался. Ноздри его чуть заметно трепетали, и было в этом что-то такое звериное. Но в совокупности с ушами и хвостом выглядело вполне гармонично и не обидно. Ведь не стала бы я обижаться на зверя, у которого шевелится нос, когда он меня обнюхивает. А командор… Кошак, он и есть – кошак. Только большой и двуногий. Главкошак, если уж совсем точно.
– Да, пахнешь ты сильно, несмотря на все твои ухищрения, – загадочно произнес ниоки, наклонился к моей шее и глубоко вдохнул.
Я едва не шарахнулась в сторону в первую секунду. Но потом решила, что это будет некрасиво – показывать, что боюсь его, и застыла на месте.
– В коридорах тянется шлейф твоего аромата, Элишше. Куда бы я ни пришел, там обязательно уже побывала ты.
– Чувствую себя вонючкой, – едва слышно проворчала я, стараясь не шевелиться, так как Акир продолжал нюхать мою шею. – Скоро комплекс неполноценности разовьется.
