Под ногами приятно похрустывал гравий дорожки, вокруг тянулись ухоженные газоны, солнце ещё не раскалило воздух. Поливные машинки тихонько журчали, сверкая крохотными радугами. Проходя мимо «шевроле», Худ заметил, что тот тоже не мешало бы вымыть.
Служитель выждал, пока незнакомец удалится, и оглянулся. Тот свернул к блоку «С».
Тот знал, что полковник Ван Хувер уехал, раз поставил свой голубой «мерседес» на его место. Ясно, он из ФБР. Иранец подобрался к «мерседесу». Номера, конечно, тегеранские. На воротах стоял его знакомый. Пойти спросить? Вдруг что-то выплывет?
Полусонный часовой при виде него оживился.
— Привет, как семья? Кстати, можешь забрать, — он протянул затрепанный журнал для мужчин. — Ничего себе буфера, верно?
Иранец покосился на обложку, где красовалась голая блондинка.
— Большое спасибо, и за прошлый номер тоже. Не знаете, чей это «мерседес»?
Часовой заглянул в какую-то бумажку.
— Его зовут Худ, к майору Колону.
У ворот сигналил грузовик, часовой побежал открывать, а служитель поспешил вернуться на стоянку. Вчера мистер Дельгадо спрашивал, не появлялся ли на базе человек с такой фамилией, и не распрашивал ли он про сержанта Бенджона. И предупредил, что Худ — шпик. Значит, этот тип в самом деле из ФБР.
Иранец вновь склонился над багажником «шевроле», разглядывая кровяные пятна. Потом, решившись, подобрал ключи. Замок щелкнул, и он обомлел при виде захватанных пальцами и окровавленных бумажника и конверта. Кровь запеклась на дне багажника, картонная коробка была покрыта кровавыми отпечатками пальцев.
Служитель замер; сердце колотилось, к горлу подкатывала рвота. Он ни на миг не забывал, что мистер Дельгадо дал ему две тысячи реалов за сведения о Бенджоне. Теперь ему есть с чем пойти к мистеру Дельгадо. За это он отвалит даже больше… Но следует спешить, ведь завтрак скоро кончится.
Услышав рев мотора подъехавшей машины, он поспешил захлопнуть багажник и сделать вид, что его чистит. Из машины вышел капитан Райан и направился к столовой.
— Доброе утро, капитан.
— Привет, — обернулся Райан. — Проверь-ка, привезли мне новый аккумулятор? Если да, поставь его.
— Конечно, капитан.
Райан ушел, иранец опять полез в багажник «шевроле». Дрожа и превозмогая тошноту, он взял бумажник и конверт. Скоро появится сержант Бенджон и будет поздно…
— Привет сержант!
В панике захлопнув багажник, служитель шарахнулся от машины. Но ничего не случилось. Он осмелился поднять глаза и даже сплюнул: на дорожке встретились сержант Кандецки и трое рядовых. От облегчения подкосились ноги. Никто и не подумал обращать на него внимание.
Что делать? В раздевалку идти нельзя — там вечно ошивались шофера грузовиков, его могли пристроить к делу на все утро. Надо было поскорее убираться с базы.
Неподалеку за кустами у него было укромное местечко для вещиц, забытых пассажирами в машинах. Смотритель выбрал книжку комиксов и завернул в неё находки. Капитан Райан долго проторчит в столовой и в штабе. А если выйдет раньше… скажем, что за аккумулятором пришлось поехать в город.
Через пару минут серый «додж» капитана покинул базу. К счастью, на дороге машин было немного.
Ему никогда не приходилось водит такую машину, только выводить со стоянки или ставить в гараж. Мощный мотор ревел, негодуя на неумелое обращение и добавляя паники. Иранец всю дорогу проклинал свою безумную идею.
К Дельгадо его пустили не сразу. И все вокруг стало совсем нереальным. Сейчас он должен был мыть машины на стоянке. Может быть, уйти, пока не поздно?
Но тут его провели внутрь. Дельгадо в белом купальном халате, курил у окна и махнул рукой на кресло.
— Садись!
Садиться иранец не стал, а на цыпочках прошел к столику и развернул книжку комиксов. Подняв взгляд на Дельгадо, он поразился внезапной перемене. Дельгадо подобрался, словно хищник перед прыжком, морщины прорезали лицо, рот сжался в линию.
— Что это? — спросил он.
— Сегодня я нашел в машине сержанта Бенджона, сэр.
Светлую кожу бумажника всплошную покрывал толстый слой засохшей крови. На общем буром фоне выделялся отпечаток большого пальца и несколько поменьше. Конверт совсем почернел.
Дельгадо долго молча их рассматривал.
— У сержанта одежда в крови, там, в машине…
— Попал в аварию?
— Нет, не авария, с машиной все в порядке. Кровь внутри, сзади… служитель жестом словно что-то приподнял.
— В багажнике?
— Да, сэр. Машина очень пыльная. Сержант ездил так далеко, что вечером даже не прибыл на базу.
Дельгадо подошел к столику и двумя пальцами подвигал комиксы, потом бросил:
— Ничего не трогай.
Он вышел, вернулся с пинцетом, осторожно открыл бумажник и выудил оттуда права с фотографией в углу. Хелпман на снимке смотрел немного в сторону, серьезно и даже мрачно. Права были выданы в Иране. Фамилия сквозь пятна крови не читалась, но что-то всплыло в памяти Дельгадо.
Хелпман, похоже, это он. Неужто гениальный археолог? Теперь он ясно вспомнил все, что было связано с этой фамилией. Выходит, он и был источником Бенджона?
— Я больше не могу ждать, сэр, — взмолился иранец. — Мне нужно вернуться на базу.
Дельгадо рассеянно кивнул, снова склонившись над бумажником. Кредитная карточка. Газетная вырезка с фотографией Хелпмана: «Всего один сезон в Турции!»
— Мне нужно сейчас же вернуться на базу, сэр! Сержант увидит, что меня нет, и будут большие неприятности.
— Я тебя не задерживаю. А это оставь.
— Нет-нет, сэр! — в панике вскричал иранец. — Сержант Бенджон заметит и убьет меня. Пожалуйста, отдайте, сэр!
Дельгадо подтолкнул его к двери.
— Оставь все здесь. Увидишь, ничего с тобой не случится. Не надо бояться.
— Сержант увидит, что вещей нет в багажнике, и скажет майору, что я вор.
Дельгадо улыбнулся.
— Не думаю, что он кому-то скажет.
Уже у двери иранец сделал ещё одну попытку.
— Сегодня пришел Худ из ФБР.
— Они уже знают, что он натворил?
— Он пошел к майору Колону. У сержанта Бенджона будут неприятности… Я бедный человек, сэр. И могу потерять работу.
Дельгадо вывел его в коридор.
— Подожди здесь.
Вскоре он вышел с деньгами в руке и отсчитал три тысячи реалов. Служитель просиял от радости и помчался вниз. В машине он опять дрожал, но не от страха, а от радости. «Додж» он погнал так быстро, как сумел, несколько раз едва избегнув столкновений. Но ближе к базе иранца вновь одолел страх. Уж слишком долго он отсутствовал. Что, если это заметят? Особенно сержант? И проверит багажник?
До самой базы его била дрожь. Большие часы у ворот показывали десять.
Господи Боже! Он вдруг вспомнил, что не запер багажник «шевроле».
* * *
У майора Колона было широкое лицо с носом картошкой, расчесанные на аккуратный пробор волосы и очки без оправы. Держался он сухо и сдержанно. Худу он показался очень похожим на Роберта Макнамару. Вертя между пальцами линейку, он заявил:
— Очень жаль, мистер Худ, но я не могу вам помочь. Есть правила которые я не могу нарушить. Уверен, вы меня поймете.
— Но эти правила не мешают вам вести собственное расследование?
— Об этом я не говорил.
— Короче говоря, майор, я не могу вам рассказать ничего такого, о чем вы не знаете?
— Если у вас есть такое желание…
Худ даже восхищался его изворотливостью. Уже минут двадцать пытался он разговорить майора, и в се без толку: тот предпочитал уходить от ответа.
— Если вы знаете, что сержант пользовался служебным транспортом для контрабанды антиквариата, то наверняка искали его поставщика? Ладно, майор, скажите, до моего появления вы знали о контрабанде?
Колон уставился на линейку, которую вертел в руках, и не сказал ни слова.
— Я не имею права вести расследование по делу, в котором замешан военнослужащий. Поэтому меня интересует не сержант Бенджон; он — только промежуточное звено.
— Все, что происходит вне базы, мне не подконтрольно.
— Тогда все складывается очень удачно. И обмен информацией нам обоим на пользу.
Колонна сморщился, словно куснул лимон.
— Все данные внутреннего расследования секретны. Чтобы с ними ознакомить человека со стороны, нужно разрешение из Вашингтона.
— Так запросите его!
— Ничего подобного я делать не стану. Советую вам самому обратиться в министерство обороны. Если поступит соответствующее распоряжение, я готов пойти вам навстречу.
Майор отодвинул стул и поднялся.
— Вашими сведениями можете поделиться с местной полицией. Они сами решат, представляет ли информация какой-то интерес. И все формальности будут соблюдены. Если когда-то в прошлом здесь и случались нарушения правил и инструкций, то не при мне, мистер Худ. Мой долг — их строго соблюдать.
