Читаем без скачивания Похищение - Валерий Генкин

– Марья находится под моим покровительством. Ей ничего не угрожает, пока вы сами не ухудшите ее положения.

– Но я хочу хотя бы взглянуть на нее. Мне будет легче принять решение, если я увижу, что вы выполняете свои обязательства, – Хорошо,- сказала Салима.- Идемте.

Ну же, подумал д'Артаньян, позови стража, дай работу Портосу.

Но Салима повернулась и направилась к выходу.

– Эй,- крикнул Рервик.

Женщина застыла, резко дернула головой. Д'Артаньян стоял в двух шагах с железной ножкой в руке. Держал он ее неловко, но в его глазах Салима прочла ярость.

– Молчите,- прошептал Андрис, приблизив рваный край железа к горлу Салимы.- И отойдите от двери.

Салима не двигалась.

– Ну.- Рервик слегка царапнул по коже. Показалась кровь.

– Идиот,- сказала Салима.- Тебе конец.

– Пока – начало. Главное для вас сейчас – не закричать. Мне терять нечего. Один громкий звук, и…- Он надавил на железную полоску. Кровь пошла сильнее.

– Чего вы хотите? – спросила Салима сдавленным шепотом.

"Я хочу работы",- сказал Портос д'Артаньяну. "Сейчас вы ее получите",ответил д'Артаньян.

– Я хочу выйти отсюда,- сказал Рервик.

– Это невозможно,- сказала Салима.- Вам не дадут сделать и двух шагов.

– Мы все же рискнем,- сказал Рервик.- Сейчас вы пойдете на полшага впереди и поведете меня прямо к Марье. Имейте в виду – малейшая неосторожность, и вам конец.

"Приготовьтесь, Портос",- сказал д'Артаньян. "Я готов",- ответил гигант.

Рервик сделал шаг назад, пропуская Салиму. Правая нога ступила на тыквенную корку (ее следовало положить на пол страниц пять тому назад).

"О черт!" – вскричал д'Артаньян, падая на спину и роняя кинжал.

– Джой! – закричала Салима.

На пороге вырос амбал. Ладонь – на рукояти плазмера. Бросок Портоса. Мощный удар каблуком в подбородок, правой рукой в солнечное сплетение, левой – по кисти, держащей оружие.

– Слишком много шума,- сказал Рервик, когда осела пыль.Мадам, наш уговор остается в силе. Я пригласил сюда Маленького Джоя, чтобы дать ему возможность отдохнуть, а нам – совершить прогулку без свидетелей. Хотя прогулка на людях в вашем обществе, мадам, возвысила бы меня во мнении окружающих и пролила бальзам на мое самолюбие. Мужчины, увы, тщеславны, и я не исключение. Возьмите моего друга Портоса. Образец рыцаря. Храбрец, красавец, чистая, добрая душа…

Салима смотрела на режиссера со страхом.

"Остановитесь, д'Артаньян, я не заслуживаю ваших похвал,прогудел Портос.- Вы мне льстите".- "Я говорю правду, мой друг. Просто ваша скромность восстает против моих слов, выражающих искреннее восхищение…" – "Неумеренное, д'Артаньян"."Отнюдь. Но и вас не обошел порок, присущий многим храбрецам".- "Какой же?" – Портос в недоумении приоткрыл рот. "Тщеславие, мой друг. Вспомните обстоятельства нашего знакомства".- "Но прошло столько лет!" – "И все же, вспомните"."Какая-то ссора? Мы, кажется, славно отдубасили гвардейцев"."А что этому предшествовало?" – "Клянусь, не помню"."Вы вызвали меня на дуэль".- "В самом деле?" – "Да, мой друг. Вы заявили, что насадите меня на шпагу, как куропатку на вертел"."Неужели?" – "Очень остроумно, по-моему".- "Не отрицаю. Я всегда был остер на язык".- "Ну, а что послужило причиной вызова?" – "Что же?" – "Я наткнулся на вас на бегу, запутался в вашем плаще и увидел…" – "Что вы могли увидеть?" – "Можно при даме?" – "При этой? – Портос посмотрел на Салиму.- При этой можно".- "Я увидел фирменный ярлык. Плащ был не от Кардена". Портос побледнел. "Подумать только,- сказал он,- из-за этого я вас вызвал?" – "Да. Вы были оскорблены тем, что ваша маленькая тайна, рожденная, увы, тщеславием, раскрыта нахальным юнцом из провинции".- "Ведь я мог убить вас, д'Артаньян".Глаза гиганта увлажнились. "Ах, мой добрый благородный друг, забудьте об этом".- И д'Артаньян бросился в объятия Портоса.

Не спуская глаз с позеленевшей Салимы, Рервик разорвал рубаху Джоя на полосы, крепко стянул его руки и ноги, сделал аккуратный кляп и надежно заткнул рот бесчувственного стража.

Поменяв ножку от топчана на плазмер, он выпрямился.

– Теперь – вперед.

Они вышли в коридор.

– На всякий случай предупреждаю вас – я галантен только в пределах, обеспечивающих мою безопасность. При непредвиденных встречах, прошу вас, не давайте мне повода к бестактности. Я человек импульсивный. Портос свидетель, не раз рука моя непроизвольно хваталась за плазмер, и я горько оплакивал невольную жертву необузданного темперамента, доставшегося мне в наследство от гасконских родителей…

– Не паясничайте, Рервик. Вы авантюрист, я знала, но на этот раз вам конец. И вашей Марье. Я не дам за вашу жизнь и ломаного…

– Ливра. Или даже денье. Увы, увы! Ага, Портос, мы уже пришли. Мадам, удалите стражу.

Человека, стоявшего у дверей, за которыми, по-видимому, помещалась Марья, Рервик еще не встречал. Был он высок, худ и бледен.

"Черт побери, вылитый Мордаунт",- пробормотал д'Артаньян.

– Откройте дверь, Варгес,- ровным голосом приказала Салима,- и можете идти. Если будет нужно, я позову вас.

Варгес молча поклонился и, исполнив приказ, медленно пошел по коридору. Рервик подождал, пока он скроется за поворотом.

– Войдем,- сказал он.

Марья привстала на локтях. Ее глаза равнодушно прошли по лицу Салимы, дрогнули, схватив Рервика, подержали немного, отпустили. Завершив поворот, голова Марьи прекратила движение и опустилась на комковатую подушку. Она ничего не сказала.

– Марья,- негромко позвал Андрис.

Глаза закрылись. Марья мерно дышала.

– Встаньте туда,- Рервик указал Салиме на угол,- и отвернитесь.

Салима повиновалась.

Пятнистый румянец, сухие губы. Руки холодные. Рервик прижал ладонь Марьи к щеке. Рукав завернулся. На внутренней стороне запястья и выше – до локтя – точки.

– Что ей кололи? – резко спросил Рервик.

Салима повернулась к нему.

– Что кололи? – повторил Рервик.

– Не знаю. У Геле большой выбор. Есть разные схемы.

– Геле?

– Наш врач.

– Давно колют?

– Три дня.

– Зачем?

Салима пожала плечами: – Чтобы слепить личность удобную, нужно уничтожить старую.

– Время уколов?

– Следующий через…- она взглянула на часы,- сорок минут. Впрочем, это не точно. Может быть, раньше, может – позже. Геле вообще может пропустить укол, если…

– Если?

– Если сам не очухается.

– Он приходит один?

– Входит сюда вместе с дежурным. В данном случае должен был войти с Варгесом.

– Сколько времени действует инъекция?

– Три-четыре часа. Но говорить с Марьей – все равно что с ребенком. И ходит она с трудом. Вам не уйти.

– Придется оставить ее здесь. Расскажите-ка мне, как выйти из этой норы. Только без фантазий. Точность информации – залог вашей безопасности.

– Я не стану говорить.

Рервик подошел к Салиме и коротко, без размаха ударил ее по щеке. Женщина дернулась. Брезгливо сложила рот. Но молчала.

Рервик ударил в губы. Они стали медленно пухнуть. Андрис посмотрел на Марью, подождал секунду-две и ударил в третий раз.

Нижняя губа Салимы треснула, по узкому подбородку потекла струйка крови.

– Слушайте внимательно, Салима. Мне нужно уйти, и я уйду. Вы мне поможете, хотя я ничего не обещаю взамен. Как поступить с вами я решу позже. Может быть, я вас и не убью. Но сейчас я начну бить вас по-настоящему. Очень болезненны удары в живот. Особенно в область печени. Мне известны полтора десятка болевых точек, давление на которые весьма мучительно. Я знаю это по собственному опыту и поделюсь этим опытом с вами. Очень неприятная процедура – прикрутить газ, что на языке денебских пиратов означает – придушить, но не до смерти. Я не такой специалист, как Варгес или Джой, но я буду стараться. И я успею, хотя у меня мало времени. Я обязательно успею, потому что мне надо выйти отсюда – из-за нее.- Андрис кивнул в сторону Марьи.- Вы мне верите?

Салима молча опустила голову.

– Будете говорить?

– Да.- Она достала платок, вытерла кровь. Осторожно потрогала разбитую губу. Лицо ее передернулось.- Но не все.

– Начинайте.

– Вас убьют. Выйдя отсюда, вы обрекаете себя на смерть.

– Почему?

– Не скажу.

– Есть ли охрана на пути к выходу, у выхода?

– У выхода дежурит один человек.

– Сколько вас в этом логове? Контролируете ли вы окрестности? Какую-либо часть планеты? Или скрываетесь?

– Я не стану отвечать.

– Охрана вам повинуется?

– Нет.

– Лжете.

– Да.

Рервик огляделся, ища, на чем и чем можно написать записку.

Махнул рукой. Подошел к Марье, поцеловал ее в щеку.

– Идемте!

В двух-трех местах из стен коридора сочилась влага, бетон осыпался. На полу комья грязи, куски керамической облицовки.

В закоулках, отходящих от центрального хода, горели тусклые фонари. Шагов через сто коридор сделал крутой поворот, и перед Андрисом возникла согбенная флгура Наргеса. Горбун озадаченно посмотрел на Рервика, склонился перед Салимой. Андрис едва заметно коснулся локтя женщины. Они свернули за угол. Коридор стал ощутимо подниматься. Гладкая плита преградила путь. На трехногом табурете сидел стражник. При виде Салимы он вскочил и суетливо поправил кобуру с плазмером.