Новичку несказанно повезло. Он не только угадал номер, выпавший на рулетке, но, сделав несколько ставок, неизменно выигрывал. Выпивая коктейль – джин с тоником, который играющим разносили бесплатно, – Чичурин вновь делал ставки и выигрывал, так что скопил гору фишек!
В итоге возле удачливого русского хоккеиста собралась толпа гостей отеля. Вдруг в казино появился Аркадий Иванович Чернышев. Моментально оценив обстановку, он вывел Чичурина из зала и деликатно подтолкнул его к лифту. Весь его выигрыш остался на зеленом сукне. Согласно «облико морале», советские люди не должны были играть, а значит, не могли выигрывать в казино. И мудрый Аркадий Иванович Чернышев таким образом ограждал игрока от неприятностей, тем более что в составе каждой команды, выезжавшей за границу, находился сотрудник госбезопасности. Когда двери лифта открылись на этаже, где проживали игроки, Чичурин, слегка покачиваясь, повернулся к Чернышеву и сказал: «Эх, Аркадий Иванович, вы только что сделали меня нищим!» Родиться бы Чичурину на пару десятилетий позже…
Играть бы и играть этому набиравшему силы звену в сборной СССР, но, увы, в тот единственный раз, когда их вместе вызвали на турнир на приз газеты «Известия» в 1970 году, чичуринская тройка не произвела впечатления на тренеров национальной команды. Великолепно проявив себя в первой игре (они забили четыре шайбы из восьми в ворота сборной Финляндии), тройка затем неожиданно сникла. Смолкли «убойные динамовские орудия», и в оставшихся матчах никто из этих форвардов отличиться так и не смог. В результате в декабрьском товарищеском матче в Чехословакии, через четыре дня после окончания известинского турнира, динамовскую тройку разбили. Чичурин и Мальцев играли отдельно от Белоножкина, который выходил на замену. Больше партнеров Александра Мальцева по динамовскому клубу в сборную СССР не вызывали.
«Мне кажется, Саше, который в ту пору постепенно становился лидером сборной, своим авторитетом нужно было надавить на то, чтобы его динамовской тройке предоставили еще один шанс. Когда Тарасов и Чернышев поняли, что Мальцев может гармонично играть с любыми партнерами, то о шансах Чичурина и Белоножкина заиграть в сборной и вовсе как-то забыли. Юра Чичурин очень близко к сердцу принимал то, что из-за чрезмерно высокой конкуренции в сборной СССР не может попасть в ее состав. Каюсь, была в этом и моя вина. Надо было настоять на том, чтобы рекомендовать ребят в сборную», – полагает Владимир Юрзинов.
К сожалению, сгубила Чичурина русская национальная болезнь – страсть к «белоголовой». «Много от этой заразы у нас парней погибло, многих хоккеистов водка сгубила. Фамилии можно перечислять долго, этот список очень длинный и горестный. Мой двоюродный брат Вячеслав, Юра Чичурин, самый яркий пример Саша Альметов, с которым я вообще учился в одном классе на нашей знаменитой Писцовой улице в Москве, где выросло множество хоккейных талантов», – тяжело вздыхает Юрзинов.
«Альметов, Викулов, Чичурин, Белошейкин… – этот скорбный список талантов, сильных хоккеистов, не нашедших себя в новой жизни после спорта, можно продолжать долго, – признается в разговоре со мной Борис Михайлов. – Увы, но эти примеры лишь подтверждают то, что с водкой бодаться бесполезно и ее невозможно победить».
«Чичурин мог вечером укатить на окраину Москвы, расслабляться, а с утра предстояла тренировка. Каким он мог выйти на нее?» – признается Виталий Давыдов. Все попытки сначала Аркадия Чернышева, а затем Владимира Юрзинова бороться с этим пристрастием игрока не приносили результата. «Не мог я толком ругать его, жалел за эту слабость, слишком беззащитным и ранимым он выглядел», – вспоминает про Юрия Чичурина Владимир Юрзинов. Тем не менее в сочетании с Юрием Чичуриным и Анатолием Белоножкиным Мальцев сыграет несколько запоминающихся сезонов.
Впрочем, звездный час Мальцева пробил не в союзном чемпионате, а в международных соревнованиях, которые состоялись ранее. В марте 1967 года в Ярославле впервые провели международный турнир юношеских сборных восьми стран. Это соревнование стало своеобразным прологом чемпионатов Европы среди юниоров. Советская сборная заняла на этом турнире второе место. В 1968 году юношеская сборная СССР с Мальцевым и Третьяком в составе завоевала второе место на европейском первенстве в Финляндии. А через год, в начале 1969-го, победоносно выступила на аналогичных соревнованиях в курортном Гармиш-Партенкирхене в Западной Германии. Лучшим игроком второго чемпионата Европы по хоккею среди юношей был признан капитан советской команды Александр Мальцев, забросивший на этом турнире 13 шайб. По окончании последнего матча к тренерам советской сборной подошел знаменитый Джон Ахерн, многолетний президент Международной лиги хоккея на льду, и восторженно заявил, что видит в Мальцеве «второго Боброва». Считается, что именно этот турнир дал Александру Мальцеву путевку в главную сборную СССР по хоккею.
Владимир Полупанов, тогда еще вратарь «Крылышек», впервые познакомился с Мальцевым в 1968 году, когда они вместе играли за юношескую сборную России на чемпионате Европы в Финляндии. «Я сразу тогда обратил на него внимание, как на человека и как на игрока. Молчаливый, застенчивый паренек за пределами площадки, больше слушающий своих товарищей, на льду он преображался в истинного бойца и лидера команды. Разгонял по площадке настоящий вихрь атак, терзал оборону противника, заставлял восторженно говорить о себе и тренеров, и экспертов, и самих игроков. У начинающего Саши Мальцева уже было все: отличное катание, обводка на уровне зрелого мастера, и хитрый бросок, и скрытый пас. Тогда многие иностранные специалисты сказали, что Мальцев может вырасти не просто в очень хорошего, а в выдающегося хоккеиста. Что, собственно, и получилось», – вспоминал в беседе с автором этих строк Владимир Полупанов.
В те времена попасть в главную команду было труднейшей задачей для советского хоккеиста из-за невероятной конкуренции. На каждую позицию в составе сборной СССР претендовало не просто по два-три отличных хоккеиста, а выдающихся игрока с титулами чемпионов мира и Олимпийских игр. К тому же нельзя забывать, что в те годы команды играли не в четыре, а в три звена, и в заявке на игру было меньше хоккеистов, чем сейчас.
«Это сегодня игроки сборной раздают интервью налево-направо, тратя энергию накануне решающих игр. Раньше мы вообще закрытые были для всех, очень мало с кем, включая и журналистов, и тем уж более накануне ключевых встреч, общались. Тема состава – она всегда была болезненной. Когда я играл в сборной, до последней секунды никто не знал, кто именно выйдет на лед. Приходил Тарасов и говорил: вот состав, который я выбрал. Он практически не обсуждался, потому что тренер отвечает за состав, за результат. Всегда, и в наше советское время, было очень много хороших игроков, но не все попадали в состав главной команды страны», – вспоминал в беседе со мной Владислав Третьяк, который впервые вошел в ряды сборной СССР в самом конце 1960-х годов.
