первую пещеру. Истыканные стрелами тела в шкурах указывали путь, которым шло воинство Кучука. Звон оружия, крики слышались впереди. Свистнула стрела, высекла искру из каменной стены. Охрана сжала кольцо вокруг хана, его жены и Ратибора.
Вскоре они вошли в огромный зал. Лес четырехгранных колонн заполнял его ближнюю часть, в дальней – открытой – шел бой.
Ощетинившись копьями, земляные люди отчаянно отбивались от наседавших кочевников. За их спинами пылали костры, огромные котлы стояли на огне. Множество фигур скакало вокруг них в диком танце. Хан и его свита застыли, пораженные открывшимся зрелищем.
Каменными топорами людоеды срубали макушки черепов лежавшим рядами возле костров связанным жертвам, рвали живой теплый мозг, пожирали его, стремясь насытиться перед неминуемой смертью. Другие крючьями доставали из кипящих котлов части тел, впивались зубами в мясо. Иные жертвы живьем сталкивали в огромный круглый колодец. Вой и шипение неслись из него. Можно было только гадать, какие ужасы скрыты в его глубине.
Людоедское пиршество продолжалось недолго. Пали под ударами воины подземного города, следом за ними обезумевшие пожиратели человечины. Хан и сопровождавшие его воины приблизились к краю колодца – смрад разложения ударил им в ноздри. Две пары узких глаз из-под костяных надбровий встретили их взгляды, злобно оскалились окровавленные морды.
Закрыв лицо рукой, отшатнулась Бичике, отошел от края, скривившись, хан, смертельно побледнел Ратибор.
– Опрокиньте в колодец котлы! Засыпьте чудовищ углями, горящими сучьями! Чтобы следа не осталось от этих исчадий ада!
Воины бросились исполнять волю хана. Уперевшись копьями в бока котлов, они сталкивали их вниз. Грохот, клубы пара, истошный визг ошпаренных чудовищ смешались под гулкими сводами.
Хан приблизился к краю: один зверь издыхал, второй метался, бил хвостом по стенам.
– Забросайте его огнем! – приказал Кучук, отходя от края зловонной ямы.
Пока воины добивали вторую тварь, Ратибор осмотрелся. Три хода вели из зала вглубь города. Простенки между ними были выложены человеческими черепами. Принц осторожно заглянул в средний туннель – все стены, насколько позволял разглядеть свет факела, тоже были выложены черепами. Ратибор содрогнулся. Веками здесь поедали себе подобных и выкладывали их черепами стены. Ряд за рядом, до высоты поднятой руки.
Послав вперед полусотню воинов, Кучук в сопровождении охраны вступил в коридор черепов. Колеблющиеся тени оживляли их застывшие оскалы, в глубине пустых глазниц мерещилось движение. Казалось, изнутри кто-то со злобной усмешкой наблюдает, выжидает момента, чтобы напасть.
Коридор вскоре кончился, и охрана уткнулась в стену спин молчаливо застывших кочевников. Растолкав их, Кучук, Бичике и Ратибор прошли вперед и замерли.
Длинный с низким сводом зал открылся их взорам. Все было черным в нем: ряды тонких завитых спиралью колонн у стен, пол, выложенный истертыми поколениями плитами, два гигантских идола, сидевших на тронах у дальней стены. У их подножия белым кругом черепов был очерчен широкий колодец. Для подземного города в этом зале было необыкновенно светло. Прозрачные трубы, свисавшие на цепях с потолка, бычьи пузыри, привязанные к колоннам, испускали голубоватый бледный свет.
Ратибор с любопытством подошел к ближайшему пузырю и брезгливо поморщился: светящиеся черви грудой лежали на дне, свивались в кольца, переплетались, непрерывно и отвратительно копошились.
Царевич посветил факелом за колонны – узкий проход шел вдоль стены.
«Келагаст, защити меня», – шепнул он и протиснулся меж колонн.
Подняв над головой факел, долго разглядывал покрывавшие стены барельефы. Они были выполнены искусно, мастерами, за плечами которых стояла многовековая культура. Значит, земляные люди не всегда пребывали в дикости и их народ знал свой расцвет? Но насколько страшным и чуждым было человеку все, запечатленное на этих стенах! Умерщвляемые и мертвецы – живые были лишь материалом, отображавшим убийства-смерть в сценах, выбитых на черном камне.
Ратибор выбрался в зал и увидел Кучука, стоящим на коленях перед идолами. Хан лихорадочно хватал и рассматривал насыпанные у подножия тронов камни.
Подойдя, Ратибор понял, что это самородное золото. Рядом в деревянных чашах мерцали драгоценные камни, найденные людоедами в недрах земли, украденные у людей. Все богатства они приносили в дар двум уродам: толстому мужчине с головой чудовища, которое земляные люди выпустили против воинов Кучука, и женщины с черепом вместо головы.
Идол-мужчина сидел, наклонившись вперед, уперев руки в бедра, вытаращенные глаза его глядели на людей, костяной гребень топорщился на затылке. Идол-женщина, напротив, откинулась в кресле, взгляд пустых глазниц был устремлен вдаль.
– Вот оно! – ликующе повторял Кучук, запуская пальцы в чаши с драгоценными камнями.
– Вот оно! – взревел он и воины ответили ему торжествующим громовым криком. Толпой подступили к богатствам, пожирая их взглядами, не смея коснуться их – по закону добычу делил хан.
Некоторое время царевич стоял, равнодушно взирая на происходящее, губы его брезгливо кривились – вот и с Кучука спала маска – в этих блестящих грудах ему видится райская жизнь, неземное блаженство, наслажденье, экстаз. Все это призраки! Призраки! Вещи не могут принести счастье, оно скрыто в самом человеке, в окружающих его людях. А для Кучука человеческая жизнь дешевле комариной.
18.
Почти полгода провел царевич Ратибор с кочевниками Кучука. Он одичал, стал смугл, жилист и худ. Много злых дел было на его совести, но они не принесли долгожданной уверенности. Если прежде он твердо знал, что никогда не сможет снова занести над Млавой меч, то теперь он не знал ничего.
Царевич ощущал себя подвешенным посредине между добром и злом. И ровно половина пути осталась еще до царства Тьмы, до окаменения сердца, до избавления от Млавы. Иногда Ратибор задавал себе вопрос: чем же станет он сам, когда лишится способности чувствовать? Убьет демона и восполнит собой эту убыль в полчищах адских сил? Чем станет жить?
Зарубленные воины и старики, сломанные женские судьбы, проданные в рабство дети, слезы ограбленных, обреченных на нищету и смерть людей – все злодеяния отягощали его душу. Но и этого было мало, чтобы победить демона-убийцу.
Последнее время дела Кучука шли худо. Его били и гнали, и вот уже вторую неделю неутомимо преследовал его с большим отрядом Майбл-Лафар, по прозвищу «истребитель кочевников».
Усталые кони медленно шли в сторону гор. Ратибор, положив поводья на луку седла, отдавшись на волю своего скакуна, дремал.
Кучук возглавлял отряд. Рядом с ним ехала верная Бичике. Она держалась из последних сил, ее шатало в седле от усталости и непреодолимого желания спать. Хан оглянулся на воинов: они тащились вразброд, многие дремали, свесив голову на грудь. Предводитель кочевников толкнул в плечо жену, Бичике проснулась и виновато улыбнулась.
– Не могу больше.
– Сейчас сделаем привал. Кони устали сильнее людей. – Он помолчал, потом
