По местным условиям проверять наличность оружия я не имел возможности, да и вообще не придавал никакого боевого значения своей организации и мало интересовался как самим оружием, так и его помещением. Когда я сообщил обо всем изложенном производящему следствие следователю Владимирову и он командировал людей для привоза этого оружия, то оказалось, что в складе было всего лишь 55 винтовок, а гранат совсем не оказалось. Это для меня было такой же неожиданностью, как и для производящего следствие, и объяснить это обстоятельство я могу лишь тем, что лица, получавшие деньги на непосредственную покупку таковой, в действительности не выполняли, а делали мне ложные доклады, которые я принимал к учету. Других никаких складов у меня нет. Таким образом, я еще раз повторяю, что я в своей организации и никаких боевых или переворотных задач не преследовал, а лишь желал косвенно помочь офицерам в большой материальной нужде. Когда их начали арестовывать за принадлежность к алексеевской организации, я не счел себя вправе молчать о действительном положении дела.
И. Попов [7 июня 1918 года][97]
ВТОРОЙ ДОПРОС
Я, гражданин Иван Иванович Попов, 52-х лет, нигде не служу. Проживаю в Казани, на Горной улице, в доме бывшего Ягенко, кв. № 5. Ни в какой партии не состою и не состоял. Я создавав организацию для помощи бедным офицерам, и оружие покупалось для отвода глаз, просто для того, чтобы получить денег от мародеров. От кого деньги я получал, не могу сказать. С Винокуровым я познакомился при аресте, его лично я не знаю и не знал. Я лично никаких других организаций не знаю и не слышал, что существуют разные организации с.-р., черные точки. Все восстания семеновцев и калединцев я считаю авантюрой. Я лично борьбу террором считаю не достигающей своей цели. Валентину Никитину я лично не знаю. Наша организация ни с какими другими организациями не имела и не стремилась даже создать связь.
Гражданин И. Попов [13 июня 1918 года][98]
ТРЕТИЙ ДОПРОС[99]
Допрошенный 29 июня Ф. Дзержинским И. И. Попов показал: снова повторяю, что ни с какими другими организациями в связи я не состоял и не искал с ними связи. Ни в какой связи ни со штабом Алексеева, ни с его агентами не состоял. Я узнал из газет о размерах жалованья, положенных Алексеевым, и в таких же размерах и сам назначил жалованье. Организовал я бывших офицеров только с целью помочь им. Я думаю, что большинство их знало об этих моих целях и побуждениях. От штаба Алексеева денег я не получал, исключительно собирал среди казанских жителей, главным образом спекулянтов. С Ольгиным до ареста я знаком не был и не знал о нем. Последний раз я получил от спекулянтов деньги в начале мая месяца, я должен был перед ними отчитываться в каждом рубле, и потому мне пришлось организовать покупку оружия, чтобы оправдать получение денег. Сам я лично не нуждался. На складе с закупаемым оружием я никогда не был, знал только, на какой улице находился этот склад.
Гражданин И. Попов
ПОКАЗАНИЯ ГЕРЦЕНА (ОЛЬГИНА)
ПЕРВЫЙ ДОПРОС
Василий Александрович Герцен (он же Ольгин) на допросе 13 июня с. г. показал следующее:
«Я бывший офицер 197 Лесного полка 5 Сибирского корпуса состоял в чине поручика. Был уволен в отпуск из полка с ноября месяца. С тех пор проживал в разных местностях России – в Киеве, Мышеловке, Двинске и суток 10 в Москве.
В Москву приехал около декабря и пробыл двое суток, потом поехал в Двинск (неразбор.): искал одного знакомого. В середине января снова вернулся в Москву и снова уехал на этот раз в Верхнеудинск: пытался пробраться в Сибирь, но туда уже не пускали. Вернулся снова в Москву, а оттуда в Тверь и Торжок. Там я пробыл несколько дней. Около середины марта я снова приехал в Москву и остановился в разных гостиницах. Указать гостиницы я не могу, ибо не прописывался.
Не прописывался я потому, что мои документы были просрочены. В организацию «Союз защиты родины и свободы» я вступил по рекомендации Бориса Алексеевича. Фамилию его не знаю. Знаю только, по его словам, что он бывший полковник пехоты. Где он живет, тоже не знаю. В Москве в организации я не работал. Борис Алексеевич мне сейчас же предложил ехать в Казань. Перед страстной я поехал в Казань вместе с Виктором Ивановичем (это, кажется, Калинин). В Казани я попал к Иосифу Александровичу, его фамилия или Спрингович или Сплейнгович, который меня поселил у Винокурова, там я и жил. Винокуров арестован в Казани. Деньги по 20 рублей каждые 2-е суток мне давал Иосиф Александрович.
В конце мая и начале июня приехал Розанов, о котором Иосиф Александрович предупредил как о лице, не заслуживающем доверия.
С Розановым я не познакомился в Казани. Он должен был подыскать квартиры для приезжающих из Москвы. Он был квартирьер.
Через Иосифа мы связаны с правыми с.-р.; что мы будем работать вместе с правыми с.-р., мне уже говорил Борис Алексеевич.
Какую, собственно, должность я занимал в этой организации, мне самому было неясно, но меня командировал член штаба Борис Алексеевич. Письмо Николаю Сергеевичу и Борису Алексеевичу мое. Деньги 23 миллиона, которые мы собрались экспроприировать, и я поехал в Москву узнать, живет ли в Москве лицо, которое должно привезти деньги. Кто-то из казанских должен был в Казань привезти эти деньги. Этот план строил Виктор Иванович Калинин, который жил в Москве под фамилией Кудрявцева. Деньги эти мы не поспели захватить. 13 июня т. г. Василий Александрович Ольгин.[100]
Герцен».
ВТОРОЙ ДОПРОС
В организацию «Союз защиты родины и свободы» вступил в середине марта с. г. по рекомендации Бориса Алексеевича, с которым познакомился в ресторане в Леонтьевском переулке.
Как фамилия Бориса Алексеевича, мне неизвестно, и какое он занимает положение в организации, мне тоже неизвестно, но думаю, что он находился в близком отношении к штабу организации.
В Казань от московской организации приходили полковники, командиры, Михаил Михайлович Войнин, другого не помню. С Марией Владимировной познакомился в кафе «Бристоль», куда был послан Борисом Алексеевичем сказать, что согласен поступить в организацию (сказать должен был Марии Владимировне). Николая Ильвовского знаю. Состоит ли в организации, не знаю.
Василий Алексеевич Герцен, 15.VI. с. г.
ТРЕТИЙ ДОПРОС
Допрошенный 29 июня 1918 года Ф. Дзержинским, Василий Ал. Герцен (Ольгин) показал: на военную службу я поступил 1 января 1916 года добровольцем. Сам я был студентом естественного факультета, не окончил по семейным обстоятельствам. Мария Владимировна была кличка какой-то дамы, которая приходила в «Бристоль» на свидание для связи. Адрес: «Б. Дмитровка, № 24, Бирзе или Мурза-Мирза» – получен мною от Бориса Алексеевича, для ночевки я должен был им показать значок А (в этом роде), Бирзе – это кличка какого-то анархиста. Варвара Николаевна – это жена Калинина.
Василий Александрович Герцен
ПОКАЗАНИЯ ПОКРОВСКОГО
ПЕРВЫЙ ДОПРОС
1918 года, мая 28 дня, Покровский Борис Евгеньевич (он же Парфенов), служащий в продовольственной милиции, показал следующее:
«В Елатьме был начальником штаба отдельной дружины, которой командовал Аваев (Сидоров). Дружина состояла из 80 человек приблизительно. Арестован был по подозрению в связи с выступлением Корнилова. Комиссия нашла, что документы у меня не в порядке. Листок с заголовком «Основные задачи» принесен кем-то и положен в квартиру на стол. Очевидно, провокатор носил для того, чтобы попасть им в руки. К организации «Союза защиты родины и свободы» не принадлежал. Пока только с нею знакомился и возможно бы вступил в нее. Листовку со списком провокаторов я взял у Аваева. Я служу в продовольственной милиции, главное правление ее помещается в Английском клубе. Сколько ее всей, я не знаю.
Покровский».
ВТОРОЙ ДОПРОС
Я, 22 лет, Тамбовской губернии, Елатьминского уезда, деревни Михайловки, проживаю по Малому Левшинскому переулку, в доме № 3, кв. 9, корнет 13 Драгунского полка, служу в Московской продовольственной милиции около двух месяцев, поступил на службу в продовольственную милицию без рекомендации кого бы то ни было. В «Союз спасения родины и революции» вступил около полутора месяцев тому назад.
Определенных рекомендаций у меня не было. Меня знал член «Союза» Виленкин. Слышал фамилию фон дер Лауниц. Все сведения об организации я получил от Виленкина. Основные задачи нашей организации были изложены и заключались в следующем: восстановить боевую способность армии, восстановить полный порядок в стране и продолжение войны с немцами.
Мы все стояли на учете у штаба. Состав штаба мне неизвестен.
Жалованье я получал у Виленкина на квартире по Скатертному переулку. Получал несколько раз по 200 рублей. О средствах к достижению в осуществлении намеченных «Союзом» задач Виленкин определенно не отвечал. На случай оккупации Москвы и возможности активного выступления «Союза» Виленкин полагал давать инструкции и назначения только в момент действий предполагаемого активного выступления. О связях главного штаба с Дутовым и Деникиным ничего не знаю, и этот вопрос меня мало интересовал, так как Корнилову я совершенно не сочувствую.
