Читаем без скачивания Ради большой любви - Лариса Соболева

Звонки, беготня, переговоры – обычная рабочая суета, слишком много надо было успеть Князеву. Когда он и Малика пробегали через приемную, его остановил Оскар, державший трубку, которую он прикрыл свободной ладонью:

– Пал Палыч, жена Ермакова третий раз звонит, он не ночевал дома…

– Загулял? Найди его…

– Он не пришел на работу.

– Не пришел? – поднял брови Князев. – Она на проводе? – Оскар кивнул. – Дай трубку. Алло, Сима? Это Князев… Стоп, стоп, не паникуй, он найдется… Откуда я знаю, куда его занесло!.. Не видел сегодня, сейчас дам команду его разыскать, ты же знаешь, какая у нас территория, – редкая птица долетит до середины… Все, все, жди, он позвонит. – Положив трубку на аппарат, Павел приказал Оскару: – Обзвони цеха, Ермаков наверняка где-нибудь там, он просто не отметился.

– Пал Палыч, я звонил…

– И что? Нет его? Он что, охренел – на работу не являться? Ладно, мне некогда, я должен к мэру отбыть. Как только Ермаков появится…

– Скажу, чтобы позвонил жене, – сообразил Оскар.

– Скажи, а я его в порошок сотру, – прорычал Князев. – У меня не богадельня: захотел – пришел, захотел – у бабы под боком застрял.

– Пал Палыч, представитель «Форсинга»…

– Пошли его… – И Князев указал точное место, куда послать.

Засим влетел в кабинет, где почти не говорил, опасаясь очередного «жучка». Он схватил нужные бумаги, кинул их в кейс, щелкнул замками и кивнул Малике: давай на выход. Оскар набирал номер по внутреннему телефону, Князев подошел к нему:

– Оскар, кажется, ты занимался набором новых охранников?

– Я только звонил, – уточнил Оскар, нажав на рычаг телефонного аппарата. – Просил прислать троих человек, а взял их Ермаков. Я по его просьбе звонил.

– А откуда те парни?

– Из «Ринга». Частное охранное предприятие.

– А почему ты туда обратился?

– Сначала я звонил в другой ЧОП, но там предложили женщин, Ермаков их терпеть не может в охране. В приемной при этом присутствовали Колчин и главный, они посоветовали в «Ринг» позвонить, этот ЧОП на хорошем счету…

– А кто конкретно посоветовал?

– Простите, не помню…

– А должен все помнить! – повысил голос Князев.

– Простите, Пал Палыч, но почему вы спрашиваете?

– Мне нужна охрана в загородном доме.

– Позвонить в ЧОП?

– Не сегодня. – Князев пропустил в дверь Малику. Сбегая по лестнице и заметив ее унылое настроение, сказал: – Выше нос, Малика. Еще пару дней…

– Я уже не могу ждать.

– Понимаю. Но ты же сама видишь, мы делаем все возможное. Осталось обговорить план с участниками и… А хочешь, я не поеду к мэру?

– Князев, занимайся своими проблемами, а не мной. Я в порядке, опекуны мне не нужны. – У джипа Малика вдруг задержала его. – Стой, Князев. Почему у тебя галстук постоянно на сторону сбит?

– Потому что я терпеть их не могу, – подняв подбородок, пока она поправляла галстук, ответил он.

– Есть, – делая несколько снимков, произнес Скляренко. Он убрал фотоаппарат, затем откинул назад длинные и взлохмаченные волосы, мешавшие наблюдать. – Давай за ними, только осторожненько, чтобы не заметили, как вчера. Здорово мы их пуганули, а?

– Мы же поменяли машину, – сказал Бусин, трогаясь с места. – Между прочим, я вчера нахватал «зайчиков», думал, ослепну.

– А нервы у них обострены, затылком чуют «хвост», – захихикал Скляренко.

– Не хотел бы я, чтобы за мной так гонялись.

– Брось, – скривился Скляренко, стягивая черной резинкой мешавшие волосы. – Нам бы его проблемы! Не подъезжай близко… Ага, в администрацию намылился. Стань ближе к дороге…

Если Скляренко выделялся крупными габаритами, был полноват, бородат, имел выступающий живот, однако был подвижен, то Бусина можно определить как экземпляр массового производства. И характер у Бусина никакой, короче, он был ведомый, чем бессовестно пользовался напористый оптимист Скляренко.

Бульдог, то бишь мэр, сам изъявил желание встретиться с Князевым, но теперь молчал, глядя в сторону. Его вдавленный нос и выступающий подбородок с большим ртом и тонкими губами, а также отсутствие лба доказывали, что произошел господин мэр от человекообразной обезьяны. Но кличку почему-то ему дали Бульдог, а не, например, Питекантроп. Медлительный, немногословный и вальяжный, он являлся понукаемой лошадью Большого Билла. Князев мог плюнуть на приглашение мэра и не прийти, что в его положении было бы логично, но поехал к нему с одной целью – прощупать атмосферу вокруг себя.

– Вы разочаровали нас, Пал Палыч, – наконец начал Бульдог. Князев предпочел воздержаться от оправданий, а мэр ждал их. Не дождался и продолжил: – Ваше положение критическое, если не сказать хуже. Что вы намерены делать?

Запоздалый вопрос. Князев множество раз пытался его задать и мэру, и губернатору, но оба бегали от него, как зайцы от волка.

– Жить и работать, – отрапортовал он, старательно пряча иронию.

– Вы развалили мощнейшее предприятие в городе, – произнес Бульдог патриотично-трагичным голосом, ни дать ни взять – внучок мировой революции. Князев не стал напоминать ему, что он-то как раз и поднял завод. – Но есть способ спасти его.

– Да? – заинтересовался Князев и подался вперед, хотя не верил в искренность слов мэра, очевидно, Бульдог и Большой Билл что-то задумали. – Позвольте спросить: как?

– Продать активы предприятия.

Князев едва удержался, чтобы не показать жест, обозначающий исключительно мужской орган.

– Мера крайняя, но необходимая. Вырученные средства, разумеется за вычетом зарплаты, налогов и расходов на реализацию имущества, вы сможете направить на погашение долгов, выплату дивидендов, а также на улучшение финансового состояния завода. Он должен функционировать, не мне вам говорить, что ждет нас, когда он перейдет в чужие руки.

– Угу, – междометием подытожил Князев речь мэра. – Это ведь не тулуп продать, кто-то должен его купить, и за короткий срок.

– Найдем покупателей.

– Уже нашли, – догадался Князев. – И кто же наш спаситель?

Мэр воздел очи к потолку, повел бровями и раз, и два, и три.

– Президент?!! – вытаращил глаза Павел Павлович, хотя прекрасно понял, кто собрался облагодетельствовать его.

– Ниже, – скромно сказал мэр.

– Предложение серьезное, один я это не решу, надо собрать совет. К тому же мы еще не оценивали имущество.

– Собирайте, – разочарованно вздохнул мэр. – Но помните: время не ждет.

Павел Павлович решил, что визит был не бесполезен, вернулся в машину и закатился от хохота.

– Что тебя насмешило? – с подозрением спросила Маля, ибо предполагала, что Князев не умеет столь заразительно смеяться.

– На мой завод еще один претендент объявился – Большой Билл. Не знаешь, кто это? – удивился Князев, видя ее неподдельное недоумение. – Губернатор.

– Я с ним не знакома, переживу, если никогда не познакомлюсь.

– То-то он инертно отнесся к делам завода, вожак чаек выжидал! Ну что, Малика, мы с тобой заслужили двухчасовой отдых?

– Что ты имеешь в виду?

– Чемергес, вези нас в Кашкино.

Глава 15

Кашкино – это пригород, напичканный ресторанчиками и кафе, как у хорошего грибника лукошко грибами. Сюда приезжают оттянуться люди разных мастей из близлежащих городов, потому что и природа здесь сохранилась в первозданном виде, и обслуживание и кухня отличные. Погода была тихая, Князев выбрал кафе у реки, предложил устроиться на воздухе возле воды, под пушистой ивой, заказал мясо, вино, зелень и кофе. Пока ждали заказ, выпили по глотку, и Князев подробней рассказал, о чем шла речь у мэра.

– А что такое активы предприятия? – спросила Малика.

– Имущество. Здания, цеха, оборудование, даже забор вокруг завода и фонарные столбы, провода, по которым ток течет.

– Но тогда владельцем завода станет губернатор?

– Подавится, – хмуро усмехнулся Князев. – Малика, давай на два часа забудем обо всем? Посмотри, как здесь здорово.

– Мне нелегко это сделать. Не могу избавиться от чувства вины.

– В чем ты себя винишь?

– В том, что до сих пор сестра и муж находятся у Гриба.

– Скорее я должен чувствовать себя виноватым…

– Князев, я не потому сказала, чтобы переложить вину на тебя. Просто мне неспокойно и поэтому трудно переключиться на природу, погоду и так далее.

Он накрыл ладонью ее кисть, лежавшую на столе, сжал:

– У нас все получится. Сегодня обговорим с участниками план и успешно его осуществим. Знаешь, на чем он базируется? На уверенности. Просто, понятно, но почему-то не каждому доступно. Мы же как привыкли: кто-то должен нас подтолкнуть, уговорить, нажать, а сами не решаемся пошевелиться, неуспеха боимся, ответственности. Когда нас уговаривают сделать тот или иной шаг, мы надеемся, что в случае провала будет кому предъявить претензии, мол, вы же меня уговорили, а сам я не хотел.

– «Мы» – значит и ты?

– Я – нет. Когда начинал, никто не верил, что развалины оживут, а я верил. Я хотел и верил. И сейчас верю в успех.