Читаем без скачивания Ради большой любви - Лариса Соболева

Князев взял ее за спину и притянул к себе, Малика уперлась в его плечи руками… и в этот миг дверь открылась, Чемергес просунул голову:

– Чего вы так долго? Монтана, тебя Тетрис ждет.

– Я почти все удалила, остальное сам снимешь, – глядя в глаза Князеву, сказала Маля, отстранилась и ушла. Он несколько раз ударил мокрым полотенцем по стене, беззвучно произнося ругательства в адрес Чемергеса.

Малика подстригла Тетриса под Князева, нанесла обесцвечивающую краску на волосы, козлиную бородку он пошел сбривать в ванную, откуда вернулся мрачный Князев. Чемергеса Бомбей отправил мыть посуду, сам же химик развалился на диване перед телевизором, «полируя» водку пивом.

Маля приняла душ наверху, в комнате нанесла крем на кожу, после чего обернула полотенце вокруг тела и вышла на балкон.

Ночь. Тишина. Отсветы редких огней мерцали вдали, звезд не было, собственно, Малику все это не занимало, она грустила. Положив руки на балюстраду, опустила на них голову, согнувшись, и так стояла, думая о дне, который приближался и пугал. Рядом кто-то встал, коснувшись ее плечом, Малика повернула голову – Князев. Он курил, глядя перед собой, потом спросил:

– Волнуешься или меня боишься?

– Волнуюсь, как все выйдет. А ты?

– Я не волнуюсь. Малика…

– У меня нормальная жизнь, – вдруг прервала его она, выпрямившись. – Я всем довольна и не хочу ничего менять.

Князев облокотился на перила, смотрел на нее с улыбкой кота и чуть вызывающе. Отбросив сигарету, он тоже выпрямился:

– Себя уговариваешь или меня?

– Тебя.

– Зря стараешься. Меня не остановит ни твой муж, ни урки, которые приказали тебе меня убить, ни ты. Все ясно?

Не дав ей опомниться и сообразить, что ответить на это наглое заявление, он взял ее за плечи и повернул к себе. Маля вертела головой, не позволяя ему поцеловать себя в губы, а он даже не пытался это сделать, выжидал, пока ей не надоест. Но Малика все же не отталкивала нахала, что его убедило: она с собой борется, а не с ним. Наконец она наклонила голову, уперлась лбом в его грудь и отчаянно сказала:

– Князев, я твоей игрушкой не буду.

– Угу, – гладя ее по обнаженным плечам, произнес он.

– Я не буду одной из твоих подпольных баб.

– Угу. – И он коснулся губами ее плеча, потом шеи.

– Что «угу»? – подняла Малика голову.

– Не будешь, – шепотом сказал Князев у самых ее губ.

Потом был поцелуй. Не тот, когда одна сторона не хочет, а другая настаивает. Поцелуй был обоюдным, многообещающим, чарующим. Без кокетливого стеснения, лукавого смущения, без игры, которую ведут начинающие. Как будто оба вылупились из коконов, стали собой и наконец смогли соединиться. Прервал поцелуй сиплый голос Чемергеса:

– Чего шумите?.. Ой. Я… это… нечаянно…

– Ты вовремя, дядя Костя. – Маля ушла в комнату.

Павел Павлович повернулся к бомжу со свирепой физиономией истинного Фредди Крюгера, отчего тот попятился:

– Я… это… ухожу, едрить твою в качель. Все. Ушел.

– Забью гвоздями твою дверь, – процедил в ярости Князев.

– А ты молоток держать умеешь? – заржал тот.

У бомжа хватило наглости шутить! Князев сделал рывок к нему с явным намерением прибить, но Чемергес скрылся, молниеносно закрыл балконную дверь и по-дурацки замигал веками. Когда понял, что ему ничего не грозит, расплылся в довольной улыбке. Павел Павлович вернулся к двери Малики, к которой она прижалась спиной, постучал. Маля лишь поежилась, как от холода.

– Малика, пусти меня, – попросил Князев, дергая за ручку. Она повернулась к нему лицом и отрицательно покачала головой. – Но это же глупо, Малика…

Она положила сначала одну ладонь на стекло, закрывая лицо Князева, потом вторую, прижалась щекой к стеклу и опустила глаза. Князев пометался по балкону, попыхтел – вновь остановился перед дверью. Не колотить же кулаками, все равно не поможет – стекло антиударное. Да и поднимет всех на ноги, а его они потом поднимут на смех, этим только дай позубоскалить. Он прислонился спиной к стене, закурил, чувствуя, что Малика не ушла, а так и стоит, прижавшись к стеклу щекой. Князев присел на корточки, немного успокоился, докурил до фильтра сигарету, снизу взглянул на Малику. Закусив губу, она смотрела на него.

– Ты меня плохо знаешь, – пригрозил он.

Скляренко неумело вскарабкался на ограду, оседлал ее, потом спрыгнул на землю и упал, издав приглушенный крик. Проверив, не поврежден ли фотоаппарат, добежал до машины, где спал Бусин. Тот проснулся от хлопка двери.

– Ну что? – широко зевнув, спросил напарник.

– Порядочек! – потирая руки, сказал Скляренко, поцеловав щепоть из пальцев. – Во снимочки будут!

– Теперь домой?

– Нет, мне к утру их надо отцифровать, очистить и напечатать.

– А я спать хочу.

– При нашем ремесле много спят только дураки. Ха-ха-ха.

О Ермакове Князеву напомнил Колчин, ворвавшийся в кабинет утром:

– Паша, что происходит?

– Не понял, ты о чем?

Все утро Князев дулся на Малику, а когда он на кого-то дулся, доставалось всем. Она же вела себя так, будто вчера ничего не произошло, чем дополнительно бесила его.

– Я о Ермаке, – сказал Колчин. – Где он? Меня вчера весь вечер доставала Сима, сегодня в шесть утра подняла…

– Черт, совсем вылетело из головы! – набирая номер, пробормотал Князев. – Сима, ты?.. Понял. Все, Сима, начинаем поиски… Найдем, найдем, не убили же его, в конце концов. – Бросив трубку, он задумался.

– Вызывай милицию, Паша, – потребовал Колчин.

– Позвони Елене Петровне, – подала идею Маля. – У Ермакова есть мобильник, я читала, сейчас находят местопребывание абонента по сигналам.

– Ты умница, – бросил Князев, забыв, что зол на нее. Он схватил трубку, достал записную книжку, так как наизусть номера не помнил. – Елена Петровна, это Князев. У нас ЧП, нужна ваша помощь. Мой начальник безопасности пропал… Сколько? Сейчас посчитаю. Прошлую ночь не пришел домой ночевать, а на работе позавчера был. Вчера уже не появился и на заводе, соответственно, не пришел ночевать домой… Да, это все… Нет, три дня не можем ждать, у нас же ситуация особая… Скажите, а возможно узнать его местонахождение по мобиле?.. Только надо поторопиться, батарейка… Сейчас…

Князев продиктовал длинный номер, положил трубку, ссутулился над столом, потом встрепенулся, вызвал Оскара:

– Скажи секретарше, пусть подготовит приказ. Я уезжаю послезавтра, вместо себя оставляю управляющим Клима Рыжакова. И кофе хочу.

– Куда уезжаешь? – проявил интерес Колчин.

– В командировку, разумеется, – Князев не дал четкого ответа, а раньше он ставил в известность всех, куда и зачем едет.

– Но у Клима ранение…

– Переживет! Я так решил, и точка.

– Что сказала Елена Петровна? – спросила Маля.

– Если батарейка не села, то приблизительное местонахождение трубы обнаружат.

– Паша, а его не выкрали? – предположил Колчин.

– И увезли за синие горы Кавказа, чтобы получить выкуп, – скептически сказал Князев. – Не неси чепухи. Ждем.

Оскар принес на подносе три чашки кофе, но Колчин отказался, а потом и вовсе ушел. Маля держала чашку с блюдцем, наблюдая за Князевым. А он явно был не в своей тарелке. Павел замирал на минуту-другую и вдруг резко менял позу, потом снова застывал. Малика задала вопрос, который, без сомнения, мучил и Князева:

– Что ты думаешь по поводу исчезновения Ермакова?

– Откуда я знаю, что произошло, – заелозил он в кресле. – Ничего хорошего в голову не приходит, если честно.

Внезапно лицо Князева переменилось, стало сосредоточенным – он оглядывал кабинет, словно подозревал, что здесь есть кто-то невидимый.

– Чем ты обеспокоен? – заинтересовалась Малика.

– Ермак установил камеру слежения, я ищу ее.

– Обычно камеры устанавливают сверху, – поднимаясь и осматривая потолок, сказала она. – И в точке, откуда видна большая часть помещения…

Маля подставила стул к шкафу, взобралась на него, осмотрела верх. Князев тоже подключился к активным поискам, помогал переставлять стул и взбираться на него Малике, продвигаясь по периметру кабинета. Небольшую камеру они нашли на угловом шкафу позади кресла Князева, она была замаскирована листьями искусственного растения. Повертев камеру, Павел вздохнул:

– На батареях работала. Подзарядить надо, а чем? Ладно, потом найдем. – И кинулся к звонившему телефону. – Князев слушает… Мама, прости, не могу проводить… Я знал, что ты поймешь. Удачного полета, Фросю поцелуй. До встречи. Ну что, Малика?.. А что означает твое имя?

– Принцесса. Так назвал меня папа, ведь в русском языке нет имен со значением «принцесса», он дал мне узбекское имя.

– Назвал принцессой, а сам учил стрелять?

– В древности на Востоке было много женщин-воительниц, в основном среди принцесс.

– Ну что, принцесса, еще кофе?

– Не хочу, – усаживаясь в кресло, отказалась она.

– Ох, и трудно ждать…